— А как же он поступил?

— Он совершил поступок, типичный для любого отважного ирландца в подобных обстоятельствах: отправился на поиски земли, на которой он смог бы стать личностью, а не просто сыном своего отца.

Не прошло и шести месяцев после его приезда в Бостон в 1925 году, как сэр Патрик-младший уже не только стал женихом, но и получил работу на фабрике спортивной одежды. Длинный рабочий день, жалкое жалованье… Но он утешался мыслью, что состояния сколачивают лишь те, кто терпелив.

— Ну, и сколотил он состояние? — спросила Виктория, уверенная, что собственность самого Хантера в своей основе имеет прошлые приобретения.

— К сожалению, нет, — с грустью отозвался Хантер. — Разрыв между ним и отцом оказался настолько глубоким, что мой дед даже не сообщил в Ирландию, когда у него и Энни родился ребенок, то есть мой отец. У Энни, однако, сердце было помягче, чем у мужа, и она написала моему прадеду о рождении ребенка. Дед прямо-таки на стенку полез, когда сэр Патрик стал писать им письма, умоляя вернуться домой. Он строго-настрого приказал Энни сжигать все письма из Ирландии.

Рассказ Хантера полностью поглотил Викторию. Она спросила, подчинилась ли юная бостонская жена этому приказу.

— Она была, наверное, во многом похожа на вас, — улыбнулся Хантер. — Энни не могла позволить, чтобы кто-то ей диктовал, если сердцем чувствовала свою правоту. Она была уверена, что время залечит раны, и старательно прятала письма сэра Патрика-старшего. Правда, она никогда и не вскрывала их, а складывала в дорожный сундук, надеясь, что наступит время, когда муж пожелает ознакомиться с их содержанием. Но она никогда, конечно, не догадывалась, что сэр Патрик вкладывал в конверты деньги, которые могли бы немного облегчить им жизнь, — добавил Хантер.

— Так-таки никогда не догадывалась? — выразила сомнение Виктория.

— До самой смерти моего деда. Когда это случилось, отцу было четырнадцать лет. Именно тогда Энни решила, что следует достать запечатанные письма, чтобы он, по крайней мере, знал, что в Ирландии живет любящий его дедушка. Короче говоря, четырнадцати лет переписки было достаточно для того, чтобы мой будущий отец не только закончил колледж, но и начал работать на своем первом предприятии.

В рассказе Хантера О'Хари все еще отсутствовало одно звено.

— Но все это не объясняет, кто же такие Син Майкл и Пэгги. Когда они вписались в эту историю?

Прежде чем ответить Хантер внимательно осмотрел свою кофейную чашку.

— Сэр Патрик пришел в отчаяние, узнав о кончине своего единственного сына в далеких краях, даже не на ирландской земле. По-видимому, именно тогда он и начал пить, стараясь хоть чуть-чуть заглушить боль. Тогда же сэр Патрик-старший нашел утешение и у одной из своих служанок: это была живущая на чердаке комнатная горничная по имени Кэйти. Одно повлекло за собой другое, и Кэйти оказалась беременной ребенком сэра Патрика.

Вот здесь-то Виктория начала понимать, как события будут развиваться дальше, но терпеливо ждала их продолжения самим Хантером.

— Было бы, конечно, благородно с его стороны жениться на ней… По слухам, он даже хотел сделать это, если только у нее родится сын.

— Чтобы заменить того, которого он потерял?

— Думаю, что так. Но она родила дочь, и это поставило крест на его намерении. Сэр Патрик был разочарован случившимся, но продолжал обожать Кэйти. Не беря на себя никаких юридических обязательств, он продолжал помогать ей и ребенку. Дело приняло критический оборот, когда девочка, ставшая к тому времени молодой женщиной, сбежала с женатым потаскуном из Монте-Карло и родила ребенка. Вот так и появились мои двоюродные брат и сестра! — Хантер как тост поднял свою кофейную чашку.

— Но сэр Патрик, — указала Виктория, — признавал их в степени, достаточной для того, чтобы включить в свое завещание.

— Только по недосмотру. Ведь после того как его дочь так разочаровала его, было вполне резонно предположить, что и ее отпрыски последуют ее примеру.

— Ну а что случилось с Кэйти? — спросила Виктория. — Ведь она что-то значила для сэра Патрика, коль скоро он держал ее рядом?

— Он держал ее рядом в качестве служанки, — подчеркнул Хантер. — Родила она ему ребенка или нет, Кэйти для него оставалась горничной, живущей на чердаке. И так продолжалось до тех пор, пока она однажды не спрыгнула с восточного парапета этого замка.

У Виктории перехватило дыхание:

— Самоубийство?

— Маловероятно, что она стирала с него пыль… Правда, после встречи с прадедом лично я не могу сказать, что осуждаю ее. Он был довольно упрямым ослом и не весьма приятным человеком.

— Вы сказали, что встречались с ним дважды. Когда же это было во второй раз?

Перед тем как ответить, Хантер мгновение помолчал.

— Я был в Ирландии за пару месяцев до его смерти.

— Он послал за вами?

— Нет, — ответил Хантер. — Я вернулся, поскольку… — Он покачал головой, так и не закончив объяснения, и ограничился беглым замечанием, что это не так уж важно. — Похоже, что ресторан закрывается, — сказал он, обратив ее внимание на то, что они остались последними посетителями. — Что вы скажете, если мы на этом закончим нашу рабочую ночь?