Черный джип оставался у мотеля, и полицейский решил пока ничего не предпринимать.

Авила пробежал полмили и выдохся. На мосту «Чайный столик» он остановился и перегнулся пополам, хватая ртом воздух. Бывший инспектор голосовал проезжавшим машинам, но ни в одном ледяном сердце не нашлось места для грязного, слюнявого и окровавленного путешественника. Он страшно огорчился, когда в окне проскочившего «эйрстрима» увидел веснушчатую девчонку, которая его фотографировала.

Мир ополоумел, сокрушался Авила, если раненый человек становится развлечением для проезжающих.

Тем временем из-за дождевой завесы появился Щелкунчик и зашаркал по мосту, как оживший мертвец. Оружием он избрал ржавый шпиндель от брошенного трейлера «джетски».

Авила умоляюще вскинул руки:

– Будем считать, ничего не было, ладно?

– Стоять! – Щелкунчик покрепче ухватил шпиндель и занес над головой, как кувалду.

Авила отчаянно пискнул и бросился боком с моста. Он пролетел всего четырнадцать футов, но для человека, панически боящегося высоты, это было равносильно прыжку с четырнадцатого этажа. Авила даже поразился, что врезался в воду и уцелел.

Вода была теплой, но шел отлив. Авилу понесло в океан, и у него не было сил сопротивляться. Намокшая одежда тянула вниз, тогда он сбросил ботинки, брюки и сорвал рубашку. Скоро огни Морского шоссе скрылись в дождливой темноте. Лишь высоко в небе временами вспыхивали зарницы. Когда нечто твердое ткнулось Авиле в копчик, он решил, что это морда огромной белой акулы и настал его смертный час.

Но это был лишь кусок фанеры. Авила вцепился в него, как искалеченная лягушка, и подумал об иронии судьбы. Эту спасительную деревяшку могло сорвать с крыши, которую он за взятку не проверил. Или с ним так грубо шутит Чанго?

Авила дрейфовал всю ночь, проклиная ураган, принесший ему столько бед: садист, любивший пончики, Уитмарк и, конечно, Щелкунчик. К рассвету дождь прекратился, но солнце так и не выглянуло.

В полдень послышался шум двигателя. Высокая белая яхта сбросила ход в пределах слышимости, и Авила завопил о помощи. Он махал. Капитан и его клиенты в тропических нарядах помахали в ответ.

– Держись, амиго! – крикнул капитан, и яхта уплыла.

Через двадцать минут Авилу взял на борт катер береговой охраны. Ему дали сухую одежду, горячий кофе, накормили домашним чили. Благодарный Авила ел молча. Потом его отвели вниз, в маленькую каюту, где состоялась встреча с чиновником из Службы иммиграции и натурализации.

На ломаном испанском чиновник спросил Авилу, из какого кубинского порта он бежал. Авила рассмеялся и сказал, что живет в Майами.

– Как же вы оказались здесь в одном белье?

Авила объяснил: на него напал грабитель, и он прыгнул с моста в Исламораде.

– Говорите правду, – строго сказал чиновник. – Ясно же, что вы беженец. Откуда вы – из Гаваны, из Мариэля?

Авила хотел было спорить, но тут его озарило: это лучший способ избавиться от всех неприятностей. Что его ожидает в нынешней жизни? Неумолимая жена, пострадавшая теща, личное банкротство, гнев Уитмарка и, вероятно, уголовное обвинение.

– Что мне будет, если я признаюсь? – спросил Авила.

– Ничего. Вас обработают в Кроуме, а потом, скорее всего, отпустят.

– Если я политический беженец?

– Это обычная процедура.

– Si, – сказал Авила. – Yo soy balsero. Я беженец.

Чиновник вздохнул с таким облегчением, что Авила, как бывший госслужащий, понял, что избавил человека от груды писанины.

– Su nombre, роr favor? [71]

– Хуан. Хуан Гомес. Из Гаваны.

– Чем занимались на Кубе?

– Я был строительным инспектором.

Они сидели в джипе – Эди с револьвером на переднем сиденье, Бонни прижалась к губернатору на заднем.

– А если он не вернется? – спросила Бонни.

Эди сама об этом думала. Надеясь, что так и будет. Проблема в том, что Щелкунчик унес чертовы ключи от машины.

– Вы сможете замкнуть зажигание? – спросила она человека в купальной шапочке.

– Это будет угон, – ответил тот.

От его голливудской улыбки брала оторопь.

– Почему вы не боитесь? – спросила Эди.

– Чего?

– Револьвера. Смерти. Вообще.

Бонни сказала, что зато у нее страху полные штаны. Дождь стихал. Никаких признаков Щелкунчика или Авилы. Эди не могла отвести взгляда от человека, назвавшегося Сцинком.

– В чем дело? – спросил он. – Моя шапочка?

Эди подняла револьвер.

– Вы бы могли отнять его у меня в любой момент, и вы это знаете.