Ну и что с того, что на поиск нового жизненного пути ушли угоды? Вот же он. И вот она.

Папаша бы не одобрил. По счастью, от него ничего не зависит.

Августин услышал, как хлопнула дверь. По лужам зашлепали шаги, к стоянке приближались голоса. Августин сделал три глубоких вздоха и проверил предохранитель ружья.

Погода помогла – его нельзя увидеть через забрызганные окна джипа. Голоса стали громче – спорили двое мужчин. Не разглядеть – кажется, Щелкунчик и кто-то еще. Но кто?

Сквозь шепот дождя прорывалась брань. Августин решил не выдавать себя, пока Бонни не грозит опасность.

Спор приблизился. Послышалось сопенье, потом какая-то возня, лязг разбившейся бутылки. И мужской голос выкрикнул:

– Подержи револьвер, а я придушу эту сволочь!

У Щелкунчика имелись веские основания переживать из-за двух оставшихся в револьвере патронов. Стрелок он был никакой.

В полицейском рапорте, датированном 7 июля 1989 года, значилось, что некто Лестер Маддокс Парсонс арестован перед рестораном «Спутниковый гриль» в Дэнии, Флорида, за стрельбу в Теодора Ши по кличке «Солнышко». Жертва была не просто доморощенным наркоторговцем, как утверждал Щелкунчик после инцидента. По правде, Солнышко Ши являлся его давнишним деловым партнером. Диапазон их деятельности был широк: от торговли наркотиками до краж оружия, драгоценностей, одежды, плетеной мебели, стереоаппаратуры и даже (по случаю) партии детского питания. В конце концов Солнышко Ши заподозрил Щелкунчика в жульничестве и обвинил его одним душным летнем вечером на пороге ресторана в присутствии шестнадцати свидетелей соответственно.

В ответ возмущенный напарник вытащил 9-миллиметровый «глок», украденный в Корал-Спрингс из бардачка полицейской машины без опознавательных знаков, и попытался разрядить вышеозначенное оружие в Солнышко Ши. В общей сложности Щелкунчик выстрелил одиннадцать раз с расстояния восемь футов. В Солнышко попало только шесть пуль, причем ни одна не задела жизненно важных органов – что уже можно считать достижением, учитывая, что он весил всего сто тридцать фунтов и не имел на теле ни жиринки. Еще стоит отметить, что во время злополучной стрельбы Щелкунчик был трезв как стеклышко.

Солнышко Ши даже не потерял сознания и весьма охотно сообщил полиции приметы обидчика. Два оперативника отволокли Лестера Маддокса Парсонса в тюрьму округа Бровард, безжалостно издеваясь над паршивым стрелком.

Когда наутро они пришли в камеру сообщить, что ему предъявлено обвинение в покушении на убийство первой степени, Щелкунчик стал яростно оправдываться. Позже он узнал, что его тщедушный зануда напарник умер, но не от полученных ран, а потому что одна дубовая голова вкатила ему в травмпункте антибиотик, на который у Теодора Ши по кличке «Солнышко» была смертельная и в данном случае смертноносная аллергия.

Щелкунчик легко отделался, получив обвинение в непредумышленном убийстве, но его вера в эффективность огнестрельного оружия рухнула. Два оставшихся патрона – все равно что ничего.

Потому-то он и не хотел их тратить на жалкого латиноса Авилу. Вот уж кого Щелкунчик не ожидал увидеть в «Райских Пальмах»! Авила материализовался из дождя, словно призрак утопленника, и заныл о деньгах, которые Щелкунчик слупил с миссис Уитмарк.

– Ты знаешь, кто она? Знаешь, кто у нее муж? – верещал Авила. Пока он, как терьер, гонялся за Щелкунчиком по стоянке, Сцинк и две женщины укрылись от дождя у стены мотеля. В крайне сумбурном диалоге Эди Марш уловила главное: Щелкунчик провернул дельце на семь тысяч долларов.

Забавно, что ей он об этом рассказать забыл. Как и о кольце.

Револьвер Щелкунчика встревожил, но не отпугнул Авилу. Все восемьдесят миль пути он молил Чанго о защите и чувствовал себя в относительной безопасности. Щелкунчик же весь дергался и выглядел отвратительно – возможно, в него вселились злые духи.

– Отдай деньги! – потребовал Авила.

– Говна тебе на лопате! – прорычал Щелкунчик.

Он отвернулся, и Авила вскочил ему на спину. Щелкунчик его стряхнул, но упрямец снова запрыгнул, порвал костюм и вышиб из руки бутылку виски. Вот такой парой они кружили под дождем, пока Щелкунчик не попятился к пальме сабаль и шарахнул наездника о ствол. Авила пискнул – уже по-настоящему – и свалился на землю.

Щелкунчик, отдуваясь, прихромал к Эди:

– Подержи револьвер, а я придушу эту сволочь!

Эди неохотно приняла оружие и наставила его на Бонни и Сцинка. Щелкунчик навалился на Авилу и, отдуваясь, принялся за избиение. Ощутимая боль удивила бывшего строительного инспектора. Когда же под кулаком Щелкунчика хрустнул его нос, Авила осознал все безрассудство надежды на божественное вмешательство. Вероятно, Чанго не простил ему несостоявшегося жертвоприношения коати.

Когда на его горле сомкнулись пальцы с грязными ногтями, Авила подсчитал весь серьезный урон: сломан нос, правая ляжка искромсана осколком бутылки, на левой руке незажившая после распятья дырка, распоротый козлом пах. А сейчас и дыхалку перекроют.

Хрен с ними, с семью тысячами! – подумал он. К едрене матери Гара Уитмарка! Рви когти!

Авила со всей силы саданул коленом Щелкунчику в промежность. У того дрогнули веки, но хватки на горле он не ослабил. Авила дважды повторил прием и все же добился желаемого результата: Щелкунчик застонал и завалился вбок. Авила с трудом поднялся, сделал три шага и, поскользнувшись, упал. Снова встал и услышал за спиной дыханье Щелкунчика. Не разбирая дороги, Авила бросился к шоссе.

Дождь мешал хорошенько разглядеть двух бегущих по автостраде мужчин. На губернатора и Августина не походили – не те размеры и стать. Джим Тайл поставил патрульную машину в сотне ярдов от дороги и потому не мог определить, сломана ли челюсть у длинного. Может, это просто местный пьяница в промокшем полосатом костюме.