– А что вы станете делать, если какой-нибудь зверь убьет человека? – спросила Бонни без малейшего упрека.

– Молиться, чтобы покойный это заслужил. – Ответ шокировал Бонни, поэтому Августин решил сгладить: – Что тут еще сделаешь, кроме сафари? Вы представляете себе размеры Эверглейдс?

Некоторое время они ехали молча, потом Бонни сказала:

– Вы правы. Звери на свободе – так и должно быть.

– Я не знаю, как что-то должно быть, но знаю, как оно есть. Черт, пумы уже могли добраться до Ки-Ларго!

– Жаль, я не смогла, – грустно улыбнулась Бонни.

Перед тем как войти в зябкий Центр судебной медицины, Бонни натянула мешковатый лыжный свитер, прихваченный для нее Августином. На этот раз обошлись без подготовительных церемоний. Тот же молодой эксперт провел их прямо в прозекторскую, где в центре внимания лежало новое неопознанное тело. Труп окружали детективы, полицейские в форме и безрадостная группа студентов-медиков Университета Майами. Все расступились, пропуская Августина и Бонни Лэм.

Седой здоровяк в лабораторном халате радушно кивнул и шагнул прочь от металлического стола. Задержав дыхание, Бонни взглянула на труп. Лысоватый мужчина с выпирающим животом. Оливковая кожа от плеч до ступней поросла блестящими черными волосами. В центре груди – разверстая малиновая рана. На шее – ожерелье кровоподтеков, очень похожих на лиловые отпечатки пальцев.

– Это не мой муж, – сказала Бонни.

Августин повел ее к выходу; следом двинулся высокий чернокожий полицейский.

– Миссис Лэм! – Бонни продолжала идти, как на автопилоте. – Миссис Лэм, мне нужно с вами поговорить.

Бонни обернулась. Крепко сбитый патрульный прихрамывал на правую ногу. В огромных руках он держал бежевый «стетсон». Заметно, что офицер тоже с явным облегчением покинул прозекторскую.

Августин спросил, в чем дело, а полицейский предложил пойти куда-нибудь, где можно поговорить.

– О чем? – спросила Бонни.

– Об исчезновении вашего мужа. Есть несколько зацепок, я их проверяю, только и всего. – Для полицейского в форме он говорил очень буднично. – Лишь несколько вопросов, ребята. Честное слово.

Августин не понимал, с какой стати дорожная полиция интересуется пропажей людей.

– Леди уже дала показания ФБР

– Я не отниму много времени.

– Если у вас есть какие-то новости – какие угодно, – я бы хотела их услышать, – сказала Бонни.

– Тут неподалеку отличный итальянский ресторанчик, – предложил офицер.

Августин понял, что Бонни уже все решила.

– Это официальный допрос? – спросил он.

– В высшей степени неофициальный. – Джим Тайл надел шляпу. – Давайте поедим.

В середине 70-х годов на пост губернатора Флориды баллотировался человек по имени Клинтон Тайри. Теоретически он казался идеальным кандидатом – дерзким и свежим голосом в циничном веке. Местный уроженец, красавец, здоров как бык; в прошлом – звезда студенческого футбола и увенчанный наградами ветеран Вьетнама. В предвыборной кампании знал, что в Палм-Бич можно умничать, а на Отростке – прикидываться дурачком. Он поражал журналистов тем, что изъяснялся законченными предложениями, говорил без подготовки и не заглядывал в шпаргалки. Но главное – в его прошлом не откапывалось скользких делишек, распутывание которых одинаково утомляло и корреспондентов, и читателей.

Единственной помехой политической карьере Клинтона Тайри был пятилетний стаж преподавателя английского языка в Университете Флориды. Такая работа исторически метила кандидата как шибко умного, образованного и либерального для управления штатом. Но ошеломленное население простило Клинтону Тайри его досадную образованность и избрало своим губернатором.

Влиятельные круги Таллахасси наивно приветствовали нового главу исполнительной власти. Зазывалы, сводники и рвачи, контролирующие законодателей, решили, что Клинтон Тайри, подобно большинству его предшественников, послушно впишется в систему. В конце концов, он местный и, разумеется, знает, как делаются дела.

Но за голливудской улыбкой губернатора скрывался возмутитель спокойствия и ярый террорист. Он привнес в жизнь столицы страстность, глубокую и незамутненную, но совершенно непостижимую для других политиков, быстро решивших, что Клинтон Тайри – ненормальный. В первом после избрания интервью «Нью-Йорк Таймс» он заявил, что Флориду губят безудержный рост, чрезмерная застройка и загрязнение, а зловонной корень этих зол – алчность. Для иллюстрации Тайри заявил, что у спикера Законодательного собрания «мораль кишечной бактерии», поскольку этот человек принял подарок от майамского застройщика небоскребов – оплаченную поездку в Бангкок. Затем, выступая по радио, губернатор призвал туристов и тех, кто предполагал обосноваться во Флориде, на несколько лет воздержаться от поездок в Солнечный штат – «пока мы не придем в себя». Он поставил задачу добиться «убыли населения» и предложил щедрые налоговые льготы округам, где существенно снизят плотность проживания. Тайри не смог бы вызвать большего возмущения, даже если бы проповедовал сатанизм дошкольникам.