– За кого?

– За кольцо.

Эди не отрывала взгляда от плоской ленты дороги, тянувшейся вдаль, насколько хватало глаз.

Щелкунчик вполголоса выматерился и выудил из кармана пиджака простенькое золотое колечко. Поднес к лицу Эди и спросил:

– Довольна?

Ворованное кольцо подействовало неожиданно – Эди стало неприятно и очень горько. Стараясь представить ту женщину-полицейского, она думала: есть ли у нее муж и дети, что сотворил с ней Щелкунчик… Господи, размышляла она, что за поганую жизнь я себе устроила! Наверное, все было бы иначе, если б удалось заманить в койку застенчивого юнца Кеннеди. Хотя кто знает.

– Не смог заложить, – сказал Щелкунчик. – Хреновина с гравировкой, не хотят связываться.

– Что написано, – тихо спросила Эди, – на кольце?

– Какая разница?

– Давай. Что?

Бонни тоже заинтересованно подалась вперед. Щелкунчик прочел надпись:

– «Моей Синтии. Навсегда». – Он презрительно хмыкнул и высунул костистую руку в окно, собираясь выбросить кольцо.

– Не делай этого, – сказала Эди, притормаживая.

– С какого хрена? Раз не удается заложить, надо от него избавиться. Вдруг нас тормознут.

– Не надо, ладно?

– Ой. Поздно. – И Щелкунчик далеко забросил кольцо. Оно плюхнулось в придорожный канал, оставив на поверхности расходящиеся круги.

Эди краем глаза все видела.

– Сволочь ты паршивая, – каменно произнесла она.

Бонни сзади почувствовала, что машина набирает скорость.

Щелкунчик демонстративно помахал тяжелым черным револьвером.

– Может, ты не слыхала, есть такая штука, называется «обнаружено краденое имущество», а это считается уголовным, мать его, преступлением, если ты не в курсе. А вот еще подарочек: «на-ру-ше-ние под-надзор-ности». Перевожу: если меня сцапают, моя тощая белая задница отправится прямиком в Старк. Проход закрыт, ураганные денежки – ку-ку! Так что плевать на легавые драгоценности.

Эди Марш промолчала. Она велела себе сосредоточиться на скользкой двухрядной дороге, где то и дело попадались сосновые ветки, пальмовые листья и куски фанеры. Как на полосе препятствий. Эди глянула на спидометр – девяносто две мили в час. Неплохо для городской девушки.

Щелкунчик нервно приказал сбросить скорость. Эди будто не слышала.

Назвавшийся Сцинком мужик все так же пребывал в дреме, трансе, коме или черт его знает в чем. А новобрачная – Эди заметила в зеркало – потихоньку сняла с пальца обручальное кольцо.

Касса на платной дороге была пуста, шлагбаум поднят. Эди не стала притормаживать. Бонни Лэм затаила дыхание. Джип просвистел по узкому въезду, и Щелкунчик крикнул:

– Черт!

Машина взбиралась по крутому мосту. Сцинк поднял голову:

– Это здесь.

– Где вы были в шторм?

Сцинк кивнул:

– Великолепно.

Солнечные блики раскрасили рябь залива Бискейн красным и синевато-серым. Из набрякших вдали лиловых туч к зелени мангровых деревьев на побережье Норт-Ки-Ларго тянулись дождевые полосы. Джип въехал на середину моста, и Сцинк показал на стаю гринд, плывущих по зыби шлюпочного канала.

С высоты изгибавшиеся тела животных напоминали мерцающие осколки черной керамики, ныряющие в пенистых волнах.

– Вы только посмотрите! – воскликнула Бонни. Губернатор прав – зрелище потрясающее.

Вид произвел впечатление и на Эди. Подъехав к бровке, она выключила двигатель и старалась не упустить из виду резвящихся дельфинов.

– Ну чего еще? – раздраженно вскинулся Щелкунчик. Он ткнул Эди револьвером в руку. – Эй, давай, поехали.

– Полегче.

– Я сказал, поехали, на хер!

– А я говорю, полегче, на хер!

Эди завелась. Щелкунчик помнил тот горящий ненавистью взгляд, когда она хватила его монтировкой по ноге. Он взвел курок:

– Не будь мандой!

– Прошу прощения? – Одна бровь женщины изогнулась. – Что ты сказал?

Бонни испугалась, что женщина сейчас обезумеет и вцепится бандиту в глотку и он ее тотчас пристрелит. Щелкунчик ткнул стволом в правую грудь Эди.

Губернатор ничего этого не видел. Он по пояс высунулся в окно, следя за дельфинами и наслаждаясь брызгами начинавшегося дождя. Бонни попыталась схватить Сцинка за руку, но удалось стиснуть лишь два пальца огромной лапы. Наконец он влез обратно и узрел напряженную драму, разворачивающуюся на переднем сиденье.

– Что слышала, – ответил Щелкунчик.

– Значит, ты назвал меня мандой?

Щелкунчик провернул пистолет, накручивая на ствол ткань блузки и нежную кожу под ней. Господи, подумала Бонни, это, наверное, больно!

Но Эди Марш виду не подала.

– Поезжай! – снова приказал Щелкунчик.

– Сначала я посмотрю на Флиппера.

– На хер твоего Флиппера!

И Щелкунчик поднял револьвер и пальнул в крышу джипа.

Бонни вскрикнула и зажала уши. Эди вцепилась в руль, пытаясь справиться с собой. Из-за боли в правой груди ей на секунду показалось, что попало в нее. Но нет.