— Ну и что ты предлагаешь?

— Может, поворотные круги попробовать?

— Постой. Ты как-то уже предлагал...

— Да. Я подавал предложение монтировать станок не на полу, а на таком столе, который бы вращался, поднимался...

— А БРИЗ, помнится, отказал...

— Да, говорят, чересчур велики расходы, а для роста производительности это почти ничего не дает. Они бы покорячились, как мы, смену-другую...

— А если мы сделаем не один, а, допустим, шестнадцать — двадцать таких столов с гидравликой и универсальными зажимами и укрепим их на подвижной платформе, которая будет двигаться толчками, скажем, через полчаса. Ну, время технологи скажут... Давай-ка на бумаге прикинем.

Они сели за пустовавший столик технолога. Журналисты стали рядом.

Через пять минут первый эскизный набросок был готов.

— Пропадает в тебе художник, Андрей, — заметил Демьянов.

Роман подвинулся поближе. Действительно, эскиз был сделан рукой мастера, скупыми, но выразительными штрихами. Он изображал панораму цеха. У каждого из пятнадцати станков копошились по две-три фигурки.

— А на чем станину предлагаешь крепить? Поворотный стол? Идея, в общем-то, не новая, — заметил Василий Федорович.

— Новизна будет заключаться в универсальном зажиме, который с помощью гидравлики будет поворачивать станину и даже, если нужно, опрокидывать, — запальчиво начал объяснять Холодковский, уже с ходу понявший замысел Крутова.

— А сколько предполагаете оставить операций на сборке? — продолжал допытываться Демьянов. — Ведь сейчас их около пятидесяти?

— Можно укрупнить по циклам, — ответил Крутов. — Оставить, скажем, двадцать. И не одного сборщика ставить, как Пимен предлагает, а по два-три. Поскольку узлы есть тяжелые. Одному устанавливать трудно.

— А эта платформа ваша как будет двигаться? — спросил, входя во вкус, Бессонов.

— На подшипниках, вкруговую, — быстро ответил Крутов.

— С помощью электромоторов, — добавил Холодковский.

— Ну что ж, товарищи, по-моему, это предложение надо поместить в газете, — сказал Демьянов. — Пимен Нефедович, не прикидывали, во сколько это обойдется?

— Миллион, — быстро, не задумываясь, ответил Холодковский.

Роман даже присвистнул, удивляясь легкости, с какой Холодковский распорядился столь значительной суммой, и имитируя Паниковского, протянул руку и пропел:

— Дай миллион, дай миллион!

— Есть еще одна проблема, — произнес раздумчиво Демьянов.

— Какая?

— Королей.

— Кого-кого? — удивился Роман.

Василий Федорович, прищурившись, кивнул на Крутова.

— Вот он лучше скажет.

Андрей замялся:

— Да шутка это.

— Хороша шутка, — саркастически заметил Демьянов и пояснил Роману: — Это так себя сборщики называют.

— Почему?

— Потому что эти люди — все высшей квалификации. Ну, не короли, но профессора своего дела, — с задором ответил Крутов.

— И зарплата, кстати, королевская, — ехидно заметил Демьянов. — Скажи честно, сколько ты, Крутов, получаешь?

— Четыреста-пятьсот...

— Выходит, больше директора? — удивился Бессонов.

— Так ведь эти деньги, как бы это выразиться, нерадостные.

— Почему? Разве могут быть деньги нерадостные?

— Еще как могут. А все дело в организации. У нас ведь как на сборке? Первые полмесяца мы стоим? Стоим. А среднесдельные за простой отдай. А потом вкалывать начинаем по двадцать четыре часа, без выходных. Сверхурочные опять-таки. За выход в воскресенье двойная оплата. Вот и получается, что деньги есть, а работа такая не радует.

— Это тебя не радует, — возразил Демьянов, попыхивая сигаретой, — а кой-кого из королей очень даже устраивает, я ведь с членами твоей бригады не раз беседовал...

— В семье не без урода, — вздохнул Крутов. — Есть, конечно, и у нас рвачи. Такие уйдут, если конвейер внедрим. По абсолютное большинство, я уверен, останется. Ну, извините, товарищи! Мне за работу пора приниматься. А то ведь у нас бригада по одному наряду работает, не простят...

Роман не торопясь шел по темным улицам поселка и думал, что утреннее предчувствие хорошего его не обмануло. Встреча с Ладой, а главное, поход в сборочный цех. Он чувствовал, что начинает приобщаться к этому могучему организму, имя которому — завод.

* * *

— Чего ты сегодня какой-то? — воззрился на Романа Николай Иванович на следующее утро.

— Какой?

— Улыбаешься все.

— Соскучился я, братцы, без вас за ночь, — откровенно сказал Роман.

— Серьезно? — заулыбался Самсонов.

— Серьезно.

— Это хорошо. Потому что если честно, сомневались мы с Федоровичем.

— Почему?

— Залетная птица. Знай только себе критиковать, а тут вкалывать надо. Федорович до тебя одного паренька из цеха присматривал. Правда, с грамоте иной он не очень в ладах, зато от станка. А тут вдруг ты... Рады, что ошиблись... Но, между прочим, раз испытательный срок ты прошел, то надо и о норме теперь подумать.