Шрифт:
Я тяжело вздохнула и подёргала пальцами струны. Не строит, придется подтянуть. Я потихоньку начала подкручивать колки, слушая получающийся звук. Провозилась минут десять, зато, когда настроила, гитара на радость мне выдала чистый аккорд.
– Чего играть-то? – я выжидающе уставилась на Алису, задумчиво чешущую кончик носа пальцем.
– А давай нашу, которую Виконт в том сезоне пел! – глаза подруги загораются азартными огоньками от нахлынувших воспоминаний.
– «Древность»? – я пробежала большим пальцем по струнам, извлекая мелодичный звук.
– Ага!
– Девочки, говорите по-английски, нам тоже интересно! – взмолился Том и пододвинулся ближе ко мне, одновременно вытягивая ноги к огню.
– Мы песню обсуждаем. Только по-английски под гитару я петь не умею точно, – я заскользила пальцами по грифу, вспоминая нужную последовательность аккордов.
– Ааа… ну, пусть по-русски. А что за песня? – он с интересом наблюдал за моими руками.
– Наша, отрядная. Уже лет десять, наверное, ее поют в каждой из наших экспедиций, – я улыбнулась ему и подняла глаза на Алису: – Готова?
Получив в ответ кивок, я еще раз пробежалась по струнам и взяла несколько пробных аккордов. А вслед за ними повела основную мелодию.
Сколько тайн и сколько лет
Та земля хранит?
И свободы пьяный ветер
Голову кружит…
А под землею тишина –
Времени тропа,
По которой я пройду:
Меня Древность позвала.
Пыль раскопок на плечах,
Яркий солнца свет.
В этом мире ничего
Мне дороже нет.
Шум Катуни, шепот звезд,
Вечная луна.
Знать судьба моя такая –
Меня Древность позвала.
И проникший в глубину
Солнечный огонь
Открывает для меня
След эпохи той.
На вопрос такой:
Зачем такая жизнь тебе нужна?
Я отвечу как всегда:
Меня Древность позвала.
Меня Древность позвала…*
Затих последний аккорд, а мы с Лисой не отрываясь смотрели друг на друга. Древность. Пыль и жара, полог палатки… всего три недели в этом году мы были в экспедиции, и, когда вернемся, ехать на Алтай будет уже поздно… Безумно захотелось домой и туда, к ребятам. Выйти на раскоп с саперной лопатой, зачистить каменную кладку кургана, искупаться в обжигающем холоде течения Катуни, выйти ночью на берег и смотреть на огромные, близкие звезды…
– Даша, Алиса… у меня слов нет. Вы с таким чувством поете… – я повернула голову и наткнулась на задумчивый взгляд Тома.
– Мы просто очень любим то, что делаем, – Алиса широко улыбнулась, а я заметила руку Джереми на ее талии. Интересно, однако…
Мы просидели до глубокой ночи, допивая глинтвейн вперемешку с горячим чаем и болтая обо всем на свете. Мы с Алиской вошли во вкус и распевали песни под неожиданно обретенную гитару. Наконец меня сморило, и Том вызвался проводить меня в домик. Я уснула, едва коснувшись носом подушки.
Утреннее солнце нахально било мне в глаза, заставляя натянуть одеяло на голову, безжалостно отбирая его у вяло сопротивляющейся и брыкающейся Алисы.
Стоп. Это не Алиса, она же ростом как я... А это... Черт!!!
Я подпрыгнула на кровати, резко оборачиваясь и ловя на себе еще не проснувшийся взгляд Тома. Как он оказался в моей постели? Мы же договаривались, что ввиду экстремальных условий ночевки мы с Лисой спим на одной кровати?!
Он открыл глаза и осоловело посмотрел на меня. Эта свежепроснувшаяся физиономия выглядела так умильно и беззащитно, что мне стало стыдно за собственную агрессию.
Том похлопал глазами и затрясся, заставив меня здорово испугаться. Когда до меня дошло, что трясется он от смеха, я покраснела до корней волос и попыталась сбежать с кровати, неожиданно оказавшейся общей.
– Куда, стой! Даша, подожди! – он сгреб мою завернутую в одеяло тушку и уложил обратно. – Да подожди ты! Я не специально! Я проводил тебя и вернулся к костру, мы еще посидели, потом Алиса с Джереми ушли, я затушил костер и пошел за ними. Когда я пришел в домик, она уже спали в обнимку, на полу спать было холодно, потому я…
– Ты пытался спать на полу?! – я возмущенно смотрела на виноватую голубоглазую физиономию и испытывала острое желание его стукнуть. Вот же чертов джентльмен! – А если бы ты простыл?!
– Ты не сердишься на меня? Я не хотел тебя обидеть…
– Да не сержусь я! Я просто, мягко говоря, не ожидала, что ты решишь поработать для меня большой грелкой! – не в силах больше смотреть в эти глаза, пытающиеся по степени честности поспорить с глазищами Кота-в-сапогах, я начинаю хохотать.
– Кем поработать?! – Том усаживается на кровати, вторя мне.