Поезд дополз до станции и встал у огромной платформы. К вагонам тут же подошли вооруженные люди и начали открывать двери вагонов. Вонь, окутывавшая поезд, стала сильнее, и солдаты начали практически выбрасывать обессиленных людей из вагонов на землю. Упавших заставляли подняться и вместе с ещё держащимися на ногах построили в шеренги возле вагонов, в которых они прибыли в это жуткое место.

Спустя полчаса рядом с лагерем растянулось несколько нестройных шеренг, которые то и дело разрывались из-за теряющих сознание людей. На этот раз охранники уже не поднимали упавших, а прошивали их короткими автоматными очередями, оставляя лежать там же, на раскаленной солнцем платформе.

К платформе неторопливо шла делегация, состоящая из трех затянутых в форму СС мужчин. Один из них, довольно-таки молодой, с приятными чертами лица, на котором выделялись аккуратно подстриженные по последней моде чёрные усы, внимательно вглядывался во вновь прибывших. И улыбался. Такое количество материала! Анненербе, сами того не подозревая, дали ему огромную власть. Он стал руководителем проекта, который поручил ему его ночной гость, и получил в подчинение всю медицинскую службу лагеря.

– Господин гауптштурмфюрер, эшелон номер восемьсот двенадцать разгружен, построен и готов к отбору!
– молодцеватый автоматчик вытянулся по стойке смирно и отдал Менгеле честь.

– Что с ними делали? Почему от них так воняет?
– доктор скривился и помахал перед лицом кистью, затянутой в перчатку.

– Не могу знать, господин гауптштурмфюрер***!

– Женщин до двадцати пяти лет в санитарный блок - я осмотрю их отдельно, детей до девяти лет - тоже. Еще мне нужно тридцать крепких мужчин до тридцати лет. Хотя, их сложно назвать крепкими, - он окинул презрительным взглядом стоящую перед ним толпу.
– Остальных - на ваше усмотрение.

Он изогнул губы в ухмылке и кивнул стоящему от него по правую руку коменданту.

– Позвольте вас покинуть, Рудольф**. Я не могу долго переносить такую жару, - он коснулся кончиками пальцев околыша фуражки и направился обратно, к стоящим невдалеке зданиям из красного кирпича. Вновь прибывшие узники смотрели ему вслед тысячами глаз.

Если бы те, кто в будущем станет избранным Менгеле для своей миссии, знали, что с ними будет, они предпочли бы умереть от газа и быть сожженными в печах крематория Аушвица, не прекращавших дымить ни на секунду с того момента, как были запущены.

* согласно общевойсковой классификации, звание «бригаденфюрер СС» соответствует званию «генерал-майор».

** речь идет о коменданте Освенцима, Рудольфе Хессе.

*** капитан, командир роты

========== 3. Во имя науки ==========

Темный, прямой и взыскательный взгляд.

Взгляд, к обороне готовый.

Юные женщины так не глядят.

Юная бабушка, - кто Вы?

Сколько возможностей Вы унесли

И невозможностей - сколько?
–

В ненасытимую прорву земли,

Двадцатилетняя полька!

День был невинен, и ветер был свеж.

Темные звезды погасли.

– Бабушка! Этот жестокий мятеж

В сердце моем - не от Вас ли?.. (с)*

Санитарный блок представлял из себя несколько зданий из белого кирпича, соединенных между собой переходами. В крайнее из них партиями заводили молодых женщин и детей, отобранных по приказу Менгеле. Каждому выдавали кусок мыла и отправляли дальше – в баню. Женщинам отдельно приказывали привести в порядок детей. Всю одежду, что была на них, собрали и сожгли, как потенциальный источник инфекции и паразитов.

Женщины усердно отмывались от грязи и вони, пропитавших их за время путешествия, вымывали и вычесывали вшей. Матери старались постоянно держать своих детей рядом, чтобы никто чужой не дай бог не прикоснулся – им казалось, что к ним будут более благосклонны.

Исчерпавших свой лимит времени на отмывание силой выкидывали в предбанник, где выдавали новую одежду с лагерной символикой, и гнали дальше по переходам – туда, где их ждали несколько светлых кабинетов и улыбчивый черноусый доктор в белом халате, накинутом поверх СС-овской формы.

По одной их заводили в кабинет, где им замеряли рост, вес, размеры черепа и проводили краткое гинекологическое обследование. Матерей с детьми осматривали более пристально и после осмотра отделяли от остальных.

В коридор выглянула гладко причесанная медсестра и выкрикнула очередное по списку имя:

– Магда Дженгилевская!

От толпы ждущих отделилась стройная темноволосая девушка и прошла к двери. Медсестра впустила ее внутрь и с громким стуком захлопнула дверь. Процедура осмотра, примененная к Магде, ничем не отличалась от той, что проходили остальные, и через двадцать минут она присоединилась к группе женщин, отправленных в барак, где им предстояло жить все последующее время. А осмотр продолжался своим чередом, и вскоре медицинский барак заполнился женщинами под завязку. Обустраивая свое место на деревянных нарах и перекидываясь тихими репликами с соседкой, Магда отметила про себя одно обстоятельство: ни одной женщины, у которых были дети, в бараке не было.