Он кивнул на тающие трупы, которые мы катили в морг. Весь экипаж Рибейна. В самом деле - вот это судьба!

========== Дальние проводы - лишние слезы ==========

Так вышло, что тело Ринко, накрытое белой простыней, конвоировал я. Альбин помог сгрузить его на стальное ложе и собирался уходить за следующим, но увидев, что я медлю, притормозил сам.

– Ты чего?
– спросил он.

– Это же Ринко. Ларишка в нем души не чает.

– А… ну так возьми его за предплечье… и сожми.

– Зачем еще?

– Скажешь, что пожал руку самому Ринко!

– Ты идиот? Ты сейчас иронизируешь над национальной трагедией!

– А может, это у меня такая психологическая защита от той лжи, которая скоро на нас польется.

– Чего?
– искренне не понял я.

– В космосе что-то произошло. Да еще накануне “Конца света”. Не удивлюсь, если всю больницу опечатают, скрывая что-то… секретное. Ладно, забудь. Прощайся давай с Ларишкиным кумиром, пока нет никого… и не смей его трогать без перчаток, слышишь? А то как ты потом свои отпечатки пальцев на трупе объяснишь?

– Некрофилией. Исчезни.

На самом деле я был очень благодарен ему за неожиданное понимание. Как только Альбин испарился, я быстро откинул простыню, размышляя над тем, что дело и правда темное. У меня было не больше минуты, чтобы запечатлеть в памяти для потомков этот светлый лик космонавтики, потому я нагнулся поближе.

Ну, тут труп возьми да и открой глаза.

Что в таких случаях принято делать? От нахлынувших эмоций я резко подался назад, потерял равновесие и приложился о соседний стол. И очень точно подгадал момент - комиссия из госкосмоса, сопровождаемая больничным начальством, как раз вошла в морг во время моего полета.

– Вениамин, какого черта?!
– тут же поднял крик завклиникой.

– Он жив! Помогите ему!
– закричал в ответ я. Интересно, что они подумали в ту секунду?

Ко мне тут же подбежали, принялись поднимать; кто-то охнул.

– О-о, совсем от горя крыша поехала!
– услышал я голос Альбина из дверей; как оказалось позже - его не пустили. То есть того, кого он конвоировал на каталке, пустили, а самого санитара попросили в морг больше не входить, пока комиссия не разрешит.

– Тут кровь… да он себе голову разбил!
– прокомментировала мою травму женщина в форме.

– Уведите его!

– Ринко жив! Я точно видел!

Нет, ну кто мне поверил бы? При такой-то ране на затылке… Будучи отправленным к Зу, я продолжал негодовать, уверенный, что космонавт в тяжелом состоянии валяется сейчас в холодном морге в то время, когда надо спасать его жизнь. Доктор Зу, правда, очень скоро убедил меня, что смерть экипажа Рибейн подействовала на меня сильнее, чем я думал. А тут еще головой приложился.

Он, сверкая усатой улыбкой, посоветовал мне топать домой и завтра не приходить, а уточнить по телефону, не закрыли ли наше славное заведение. На вопрос, с чего это его должны закрыть, он ответил, что трупы космонавтов никуда транспортироваться не будут еще минимум два дня. А значит, вход в это святилище космической тайны будет лишь по спецпропускам. У тебя есть спецпропуск? Нет? Я так и думал.

– Там уже выставили охрану, так что к нашим погибшим героям уже не подойти. Ни почести воздать, ни с какой другой целью.

– А как же… там же и другие тела, - не понял я. Но этот вопрос мне популярно разъяснил Альбин, влетевший в кабинет, словно веселый ураган.

– Тебя уже отпустили домой?
– уточнил он, тяжело дыша и приплясывая от нетерпения.

– Да, - кивнул я, почесывая повязку.

– Хоумкоминг отменяется, - торжественно сказал он и хлопнул меня по плечу.
– Надо наших покойных из морга перенаправить. Расчистить комиссии территорию, так сказать.

Доктор Зу высказался по этому поводу, но я его уже не услышал, так как Альбин схватил меня за рукав и поволок обратно в подвал - к моргу. Там нас уже ждали каталки с телами.

– Вывози во двор, - командовал зав, - клиентов в “травму” переводят.

– А там что, есть морг?!
– удивился Альбин, впрягаясь. Я тем временем обнаружил на себе тяжелые взгляды двух вооруженных солдат и очень мрачной молодой женщины, упорно игнорирующей подмигивания моего напарника. Действительно, в наш морг можно было теперь попасть только по спецпропускам правительственного уровня. Прав был Зу, но мечтал ли я когда-нибудь о таких высотах для своей любимой областной больницы?

– А где остальные? Володик, Кремель?
– спросил я, когда мы с Альбином катили наш скорбный груз на улицу.

– Так как же… живых транспортируют!
– весело отозвался он.
– Всю клинику мобилизируют, а ты думал!

На мое красноречивое молчание Альбин добавил:

– Там, - он кивнул на небо, - что-то очень серьезное стряслось! Очень, Венька!

Выставив на мороз первую партию, мы кинулись за второй. Так прошли три рейда, а на четвертый я с ужасом обнаружил, что одно из тел куда-то пропало. Причем вместе с простыней. Обратить на этот абсурдный факт Альбино внимание я не успел - он снова ринулся в бой, поэтому пришлось самому подходить к импровизированной лежанке и осматривать место происшествия. От картонного листа из-под холодильника, на который мы бережно укладывали трупы, по снегу тянулась цепочка следов. Уходили босиком. То есть получалось, что его либо крали похитители без обуви, либо покойный сам ушел.