– В свой последний день, крыса, ты имеешь право порадоваться с нами доброй вести! Сильманта бежит от войск Альянса!
– радостно воскликнул первый санитар, закрепив последний ремень.
– Где счастье на твоем крысином лице?! Отвечай!

Но отвечать Кириа уже не мог, надежно привязанный и заткнутый кляпом. Второй что-то вводил ему в вену, напевая под нос, они то и дело сверялись с листком на столе. Вскоре зазвенели инструменты, смех стал увереннее, песни - громче.

– Сколько ты вколол анестезина?

– А его надо вкалывать?

– Ха! Вот ты лопух!

– Да вколол я!

– А чего рука посинела?

– Ой.

– Что “ой”?

– Мимо вены промазал!

– Ну и какой толк, балда, в анестезине, если ты его мимо вены засадил? Вот ты чурбан!

Дело шло к тому, что санитары, кажется, собрались вскрывать Кириа как получалось - на живую. На секунду удалось отключиться, но один из препаратов тут же выкинул разум из небытия. В подсознании закрутилась молитва.

– Ну и что там дальше?

– Я у этой курицы почерк не пойму… руки разрезать или туловище? Или надо еще что-то прокапать?

Внезапно операционную сотряс грохот, дверь распахнулась, чуть не слетела с петель, зазвенела на металлическом стеллаже стеклотара.

– Кто разрешил, скоты?!
– не своим голосом заорал Рамфоринх. Сотрясаясь всем телом, Кириа повернул голову, насколько позволяли ремни. Пелена слез не позволяла все видеть четко, но и так бросался в глаза болезненный вид Рамфоринха. Сгорбленный и одержимый, тот шел прямо на опешивших санитаров, являя собой ненависть и гнев. Отекшие красные глаза и окрашенные в кровь зубы - сейчас врач обратился в настоящего хищника; рычание отдавалось во всех клетках тела.
– Кто разрешил, скоты, вмешиваться и портить мою работу?! Я просил без меня ничего не делать!

– Да вы же не соображаете… - начал было один из санитаров.

– Все вон!!!
– закричал Рамфоринх нечеловеческим голосом, и оба помощника вылетели из операционной. Он запер дверь и навалился на нее, запирая на все замки, подскочил к Кириа, осмотрел места уколов. Взгляд упал на свалку использованных ампул в кювете. Рамфоринх глухо застонал, прикрывая лицо рукой, из глаз хлынули слезы. Дрожащей рукой он выдернул кляп изо рта Кириа.

– Развяжите меня, - шепотом попросил тот. В ответ врач судорожно всхлипнул.

– Ты отравлен, - проговорил он ослабшим голосом.
– Остается только закончить операцию. Процесс пошел и…

Волна дрожи вернулась в тело. Кулаки сжались, сжались челюсти. Кириа закрыл глаза, открыл глаза.

– Значит, вы меня убьете?

– Да, именно.

– Тогда я хочу, чтобы и вы кое-что знали: я тоже убил вас.

Рамфоринх замер над столом.

– Магноль создает частоты… Они вызывают распад личности. Последние два дня вы не соображали именно из-за этого.

Врач охнул и беспомощно взамахнул руками. Закрыть рот он был уже не в силах.

– За то, что вы так изощренно издевались над пленными…

– Идиот!
– завопил Рамфоринх. Крики тут же превратились в рыдания, и почти сразу - в вой. Он обхватил голову, странно дернулся, а потом закричал вновь.
– Идиот! Ты не меня убил! Ты всех нас убил!

Резкое движение - и бутыльки с полок полетели на пол, звон ударился в уши.

– Всех убил! Обрек!
– кричал врач, разнося операционную.
– Если бы ты был медик!

– Ваше излишнее внимание ко мне сыграло злую шутку, - тихо проговорил Кириа.
– Я понял так, что вы не собирались убивать меня в ближайшее время? В список ваших жертв…

Врач сполз на пол, прямо на осколки. Он уже не вопил, не выл и не кричал, а тихо постанывал, переходя на рыдания и обратно.

– Если бы ты был медик! То подыграл бы мне! Но ты гребаный связист!
– дрожащий Рамфоринх поднялся и медленно приблизился к Кириа.
– Я скалился как идиот, вел себя вызывающе, позволял себе жестокие шутки, да, да, да!!!

Он глубоко вздохнул, Кириа увидел, как врач закрыл глаза, задержал дыхание, а потом спокойно продолжил.

– Девиантное поведение - побочные эффекты камирита. Всего лишь! Побочные! Эффекты! Камирита! Это из-за него я улыбаюсь и могу говорить, из-за него пристаю к людям с непристойностями и обнимаюсь с оторванными частами тела! Из-за него я не лезу в петлю и могу приходить в этот чертов кабинет, чтобы хоть немного облегчить твою участь!!!

Под конец монолога Рамфоринх неизбежно срывался на крик, а потом несколько секунд восстанавливался, и тогда Кириа видел дрожащую спину врача, беспокойные руки, и вновь лилась сбивчивая речь:

– Все думают, что я получаю кайф от работы. Все думают, что я больше всего на свете люблю поторошить людей. О, как же я ненавижу этих ублюдков! Всех до одного! Всех, кто привык смотреть на кровь, убивать, пытать… относиться к безумию, как к работе! Все привыкли. А я дефектный. Я не могу. Один из бывших сокурсников посоветовал камирит. Сказал, что мозги от него выгорают, но становится безразлично, что происходит вокруг. Да, я проживу под ним намного меньше… Но это время хотя бы будет полезно, потому что я не издеваюсь над заключенными в отличии от всех остальных, несмотря на… разговоры! Это все из-за побочного эффекта! Это препарат заставляет меня говорить то, чего я не хочу. Да! Я не смог добыть итариум! Но я сделал последние минуты Энэжи сносными, по крайней мере! Его собирались сунуть в печь. Его засунули бы туда живьем!