Глаза у всей команды горят предвкушением. Без сомнения, эта история привлечет к ним пристальное внимание.

— Что он вообще там делал? — спрашивает Эска.

Его сопроводитель небрежно машет рукой.

— А… Наверное, пытался сбежать. Этим предателям только дай возможность..

Новость кажется Эске неожиданной. В Панеме есть предатели?

— Собственно, все безгласые — мятежники. Им отрезают язык в наказание за измену. Квинт удивленно качает головой.

— Не знаю, чего им не хватает. А этот был особенно диким. Все-таки тут плохая охрана, — заканчивает он возмущенно. — Ты мог пострадать!

Он пристально смотрит на Эску, врач качает головой.

— Он не ранен.

Сопроводитель берет Эску за плечо.

— Я горжусь тобой. Мы сможем использовать эту историю тебе на пользу. И то оружие, которое ты использовал… Никогда такого не видел. Метательные звезды — это так…

— Так оригинально, — поддерживает Сакса. Она смотрит на Эску, словно уже прикидывает его новый образ.

— Мы сделаем их твоей визитной карточкой, — подтверждает его мысли Квинт. — Трибут с индивидуальностью — это хорошо.

Эска кивает, не вслушиваясь. Стоит ему прикрыть глаза, как он видит убитого безгласого. Но радости от победы не осталось, только тоска и чувство вины перед погибшим человеком.

***

На следующее утро в общей столовой трибуты исподтишка разглядывают Эску. Кажется, даже безгласый прислужник за раздаточным столом не сводит с него взгляд.

Может, он осуждает меня за то, что я сделал с его товарищем, думает Эска. Может, я убил его друга.

Но я ведь за этим здесь, напоминает он себе. Чтобы убивать.

Других трибутов, возражает внутренний голосок. Не людей.

Малиновый джем, поданный к завтраку, напоминает Эске кровь, и он отодвигает вазочку подальше.

Этой ночью он внезапно проснулся, разбуженный то ли кошмарным сном, то ли своей мыслью: я не буду убивать на арене. Это Эска решил твердо. Он не станет ввязываться в открытый бой, если его не вынудят. Он убил одного человека, и ему это не понравилось.

На самом деле можно выжить почти без убийств. Голодные игры не зря так называют. Еды на арене часто в обрез, а профи — плохие добытчики. Многие трибуты из бедных дистриктов лучше приспособлены к выживанию. Отец рассказывал про единственного чемпиона из Одиннадцатого: в тот год арена была полна ядовитых трав и ягод. Победитель сумел протянуть достаточно времени, чтобы пережить своих соперников: кто-то сорвал неправильные ягоды, другие умерли от голода. Чемпион не пролил ни капли крови.

Пожалуй, нужно будет заглянуть в секцию съедобных растений, решает Эска, опускаясь за стол. Не стоит пренебрегать шансом на выживание.

Кто-то садится рядом, и Эска, еще не обернувшись, знает, что это Марк.

— Твой ментор запретил тебе со мной общаться, — напоминает он.

— Это было до того, как ты спас мне жизнь.

Марк немного сипит, на шее у него следы от пальцев безгласого.

— Теперь тебя не выпустят на Арену?

— Ни за что не пропущу развлечение из-за пустяковой царапины.

Он не дает Эске ответить и с ходу произносит:

— Спасибо.

Эска заслужил благодарность, но она не радует.

— Подожди благодарить. Может, следующая звезда полетит в тебя, — повторяет он сказанные раньше слова.

Улыбка Марка меркнет.

— Может быть. Сервий был прав, для парня из Одиннадцатого ты неплохо подготовлен. Вы ведь занимаетесь сельским хозяйством?

— Одиннадцатый дистрикт — житница Панема, — мрачно цитирует Эска.

— Да уж, у вас слово «жатва» звучит дурным каламбуром.

— Вас тоже привозят, как продукты к столу.

— Скорее уж как поросят на бойню.

Эска вспоминает, что катакомбы под ареной в дистриктах называют Скотобазой. Здесь, в Капитолии, для них существует более красивое название — Стартовый комплекс.

— Вроде у вас, профи, попасть на Игры — почетно.

Марк качает головой.

— Не для меня. Я бы не хотел умирать.

— На твоем месте я бы говорил потише.

Эска кивает на миротворца, замершего у двери.

— Ты же помнишь, что делают с недовольными?

— Да, ты показал мне вчера вечером.

Эска чувствует, что к щекам приливает кровь: слова Марка звучат как оскорбление. Тот старается перевести все в шутку:

— Пожалуй, сам Президент приедет, чтобы тебя поблагодарить, как ты думаешь?

— Еще бы. Я теперь важная персона.

Марк смеется:

— По крайней мере, это была хорошая тренировка перед Играми.

Он осторожно касается синяков на шее и морщится.

— Лучше бы нас заставляли охотиться на мятежников, — говорит Эска.