Т-Том… я… я… н-не могу… двигаться… совсем…не ч-чувствую…н-ног…

Держись дружище, пройдёт, всё сможешь.

Т-точно?

Конечно.

А е-ещё с… спина… б-болит.

И она пройдёт…

Вайденхофф осторожно переместил Билла к себе на колени, поддерживая его голову ладонью. Может, вдвоём они согреются. Сил на что-либо делать не было. Оба учащённо дышали, смотря друг другу в глаза. Их дрожащие пальцы ласково скользили по щекам, переместились к губам, а потом к подбородку.

Сейчас для них не существовало времени. Оно остановилось. Есть только они. Заснеженные холмы. Просторны поля. Озёра. Всё это ничто по сравнению с тем, что творилось у них в душе.

Его ладонь обняла запястье Каулитца. Том поднёс руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев, облизнув. Приятное тепло зародилось в теле. Боль в спине уже казалась притуплённой.

Как ты умудрился попасть на Чиву?

Том уткнулся носом в щёку Билла. С неба начал оседать мелкий снежок, осыпая серебром их фигуры и безграничные снежные просторы. Солнце так и освещала округу задорными золотистыми лучами.

Я решил помочь тебе и…

Том так и просидел под снегом, крепко обнимая Билла и чуть покачивая на руках. Пальцы Каулитца судорожно теребили растрепавшиеся косички и цеплялись за плечи, как будто искали поддержки.

Правда, в один миг лицо Билла поменялось. Ужас застыл в его глазах. Том недоумённо заморгал и, буквально, в этот же момент запрокинул голову от безумной боли под лопаткой. Лицо и губы исказились, волосы, на которых снег превратился в чудесные кристальные капельки, рассыпались по плечам, а из горла вырвался леденящий душу крик, эхом разнёсшийся по небольшой долине. Что-то холодное и острое контролировало его боль и движения. Секунды, и оно покинуло тело.

Ну, здравствуй, Том… послышался насмешливый, но дрожащий голос.

Пути дыханию перекрылись. Глаза округлились и сразу же зажмурились. Чья-то рука небрежно повалила его на спину. Всё тело пронзила очередная боль.

О, Билл, ты оказывается жив, я думал, что утонешь.

Том с трудом приоткрыл глаза, видя расплывчатый силуэт Чиву, возвышающийся над ним. Билл не мог двинуться, молча и с ужасом смотря на бандита.

Ну, что красавчик, вот мы и встретились. Хотя назвать тебя красавцем, теперь язык не поворачивается. Во что тебя превратили снег и раны, а? Потрепанное чучело.

Чиву присел на корточки рядом с Вайденхоффом и вытер окровавленный нож о его щёку:

Вот так, ты смотришься лучше.

Хва… начал, было, Билл, но Том, сжав зубы, положил ему ладонь на руку, давая понять, чтобы не встревал в разговор.

Ты трус, Чиву, несмотря на внутреннюю боль, Вайденхоффу удалось едко улыбнуться. – Даже напасть достойно не можешь, норовишь всё исподтишка сделать.

Я? Трус? – брови двойника Каулитца вздёрнулись.

Поразительно. Ты и Ральф говорите одинаково. Называете трусом меня, а про себя забываете. Вот кто истинная мышь, но даже она, когда чувствует, что её загнали в угол, встаёт на задние лапы, чтобы защититься.

Чиву в отвращении скривился, схватив Тома за горло:

Ты сейчас даже двинуться не можешь. Поменьше шевели языком, иначе запихаю в глотку. Не будем тратить время зря, тем более у вас двоих его очень мало. Где. Ключ?

Не обращая внимания на стиснутые на его шеи пальцы, Том состроил недовольную гримасу и плюнул Чиву в лицо:

Пошёл ты… со своим ключом…

Урод!

Смахнув слюну с подбородка, Чиву сильнее сжал пальцы на горле Вайденхоффа. Том с трудом сглотнул, запрокинул голову и вцепился руками в запястье руки противника.

Не козыряй словечками. Кстати, что с тобой? Тебя кто-то ужалил? Больно, наверное… издевался Вайденхофф, сипло посмеиваясь. Чиву только сильнее вдавил его в лёд.

Представь себе, этой кукле удалось.

Внутри Билла всё похолодело от взгляда неприятеля. Таким был пронизывающим, холодным и жёстким.