– В логику, - был вынужден согласиться грызь, - Тогда получается, перехват более чем возможен?

– Попытка, перехвата, - уточнила Фира, - Если вытормаживаться с нулёта, получается плюс-минус несколько миллионов километров, сами знаете. Шансы приблизиться на сколь-либо вменяемую дистанцию - приближены к нулю, это рассчитано.

– Это на наших кораблях, - заметил Щек, - Кто знает, может они умеют маневрировать более эффективно?

– Вот и проверим, - хмыкнул Репень.

Не особо заморачиваясь, грызи называли звёзды по типу "Пщтва-седьмая-левая", что означало, как ни странно, седьмую по карте звезду слева от Пщтвы. Это помогало сразу привязать звезду к системе с осмысленным названием, а не просто номером; если у системы есть название, значит она представляет какой-либо интерес. В данном случае Пщтва была знаменита колонией выщериц, а Пщтва-седьмая-левая - пока что ничем. Однако именно там конвой разделялся - грузовики в сопровождении "Мыхухоли" шли к цели, а заправщик, носитель научников и "Горчица" оставались в системе, чтобы сделать запас топлива и рабочего тела для заправки группы на обратном пути. Не то чтобы это сильно повышало шансы уклониться от атаки - просто грызи всегда действовали автономно, насколько это возможно, и идея заправляться у выщериц была им неблизка.

Как раз в то время, когда корабли ворочали своими круглыми тушками на грагралодце, как сокращённо называли границу гравитационного колодца, произошло событие, ради которого в такую даль тащились ремонтники. У грузовика таки произошёл пробой в двигателе, вслуху чего корабль полностью лишился хода. Фудыш, как наиболее убельчённый опытом по этим вопросам, принял решение топтать гусей немедленно. К аварийному фрегу пристыковались два других - с одной стороны грузовик, с другой "Мыхухоль". Благо, у Ш-145 два стыкузла как раз для этого. Теперь связку можно было разогнать по требуемому вектору, а во время полёта по инерции заняться ремонтом.

Ремонтники как следует вспушались, готовили детальный план работ и готовились лезть в окрытый космос в скафандрах - что они и сделали, собственно. Долгий путь с выключенными движками теперь оказался полезен для того, чтобы вытащить повреждённый двигатель из корпуса, снять с него косячные узлы, и переместить их в ремонтные отсеки, разбирать дальше. Остальным приходилось отсиживать вахты по полной программе - когда не было работы, делили на всех, а теперь фигу. Следить же за состоянием корабля и обстановкой в пространстве следовало постоянно, потому как время суть весьма критичный фактор.

– Сколько времени мы слили на этом двигуне?
– чисто из академического интереса спросила Тигриса.

– Пятнадцать часов, - точно цокнул Фудыш.

– Как, всего?...

– Всего. Мы ведь тащим его в связке, разница только во времени разгона. Даже эр-тэ расходуется нормально, перекачиваем с этого огузка, сколько нужно. На торможении в Пщтве разница будет семь часов.

– На торможении, в Пщтве?
– переспросила грызуниха.

– Ага. Там серьёзный пробой активной зоны, Тигра, быстро никак не управимся.

– Хорошо, что вообще управитесь, - резонно цокнула она.

– Придётся задействовать всё, что есть. Стереолитографию, химию, песок...

– Ну уж песок-то могли бы и попридержать, на всякий случай.

Пока они проржались, Репень на своём месте в очередной раз оторвался от чтения литературы и проверил данные с локаторов. Далеко в стороне, сливаясь в одну отметку, маячили корабли второй группы - двое оставались на грагралодце, заправщик же бодро шуровал к пузырю, как называли газовые планеты. Танкерный модуль фрега Ш-145 оснащён челноком, который может забирать газ прямиком из атмосферы - только вот ему предстоит сделать изрядно циклов, пока весь танкер не наполнится водородом, отсеяным от прочих газов. Это дело шло в качестве рабочего тела для двигателей, ведь им требовалась реактивная масса, чтобы создавать тягу. Водород высокой степени очистки использовался как топливо для реакторов; запустить можно только на дейтерии, но потом "топка" хавала и обычный изотоп водорода.

Тащиться в логово выщериц - так себе развлекуха, подумал Реп, но пожалуй получше, чем торчать здесь, возможно, пару месяцев, только и наблюдая за работой танкера. Когда ничего не происходит - это тоже изрядная нагрузка для мозгов, как ни парадоксально. Например... Тут как раз грызь понял, что событие - да. Радар фиксировал что-то, находящееся на курсе группы. Именно "что-то", пока не было ещё никаких более точных данных, и Репень вознамерился эти данные добыть. Он слегка вспушился, потому как объект приближался со скоростью тридцать километров в секунду, и до контакта оставалось мало времени. Грызь щёлкнул тумблером связи:

– Это контроль радаров. Приближаемся к неопознанному объекту, время до контакта - три минуты.

– Контакта?!
– поперхнулась Тигриса.

– Так точно, - ответил Реп, не прекращая возиться с данными, - Это определённо не корабль и не астероид, по крайней мере.

– Радары оставь, котанки к бою!
– решительно цокнула грызуниха, - Это метеорный рой, скорее всего. Фуд, просчитай возможный маневр уклонения!

– Уже делаю... уклониться не успеваем, - грызь явно развёл лапами.

– Боевая тревога! Приготовиться к вакууму!

Репень однако и не подумал бросаться к шкафу со скафом, потому как кроме него, никто не вбил бы сейчас нужных команд в систему. В скаф можно упаковаться за трицать секунд, это не те скафы, которые были на первых орбитальных станциях, а куда как более удобные. Так что, у него есть аж целых полторы-две минуты на то, чтобы привести в годность котанки.

– Параметры залпа...

Тигриса схватывала на лету и пускала рассчёт метеорного потока также, как вражеского залпа, ибо привычнее для программы и операторов. Да и последствия будут примерно те же.