— Эли!..

Элазар обернулся к ней.

— Что, Реувен? Почему не спишь? — тоже шепотом спросил он.

— Эли, мне не дает покоя одна мысль… — прошептала Реувен. — Для чего, все-таки, тебе понадобились баллисты?

— Глупышка Реувен, для чего нужны баллисты? Для защиты, естественно. Мы едва избежали опасности — я имею в виду Ноэла из Лонгботтома — и мне хотелось бы обеспечить защиту в нашем новом доме, чтобы, если придет беда, мы не оказались безоружными подобно почтенным магам из нашего квартала. Но сейчас тебе не следует об этом беспокоиться, — сказал Элазар вполголоса. — Поспи, Реувен. Как только туман рассеется, мы двинемся в путь.

Реувен опустила глаза. Всё же, несмотря на всю его подлость, ненадежность и изворотливость, Реувен не могла сердиться на Элазара, когда он говорил с нею так ласково.

— Опять в дорогу… — прошептала она. — Эли, как долго нам еще идти? Иногда мне кажется, что наш путь бесконечен, как движение небесных сфер.

— Не отчаивайся, Реувен, — ответил Элазар. — Я уверен, что конец нашего путешествия уже не за горами.

И то ли усталость взяла над Реувен верх, то ли разговор с Элазаром и вправду усыпил терзавшие ее тревоги, но вскоре она и правда крепко уснула. Это был сон без сновидений. Реувен погрузилась в него, словно в черные ласкающие воды — и тем более неожиданным стало для нее пробуждение. Кто-то ее тормошил.

— А ну просыпайтесь! Просыпайтесь, живо! — покрикивал на нее незнакомый голос, выговаривающий каждое слово так странно, что не сразу и поймешь. — Ишь, чего удумали — улечься спать посреди топи! Худшего места вы и во всем белом свете не сыскали бы!

Реувен резко села, почти неосознанно выхватив волшебную палочку. Голова у Реувен гудела, как растревоженный улей, а тело ломило так, будто она всю ночь проспала на острых камнях. Протерев глаза и оглядевшись, она увидела, что туман рассеялся, но тьма стала еще гуще; а вокруг, куда ни бросишь взгляд, болото — одно только болото, болото и болото.

— Как же так? — пробормотала Реувен, еще не полностью проснувшись. — Как мы могли очутиться на болоте? Мне казалось, мы едем по равнине…

— Это вас Пэк сюда заманил, не иначе, — раздался всё тот же сварливый голос со странным выговором. — Он вас и усыпил, чтоб вы, значит, проспали тут до скончания века — пока камень, на котором вы остановились, не ушел бы прямиком в топь.

Реувен опять потерла глаза тыльной стороной руки — и опять ничего не увидела. Голос продолжал:

— Вот же носит вас черт по трясинам! Что ни день, так какой-нибудь олух забредет, а мне что делать? всякий раз выручать? Эх, так и быть, — рядом с Реувен послышались шаги. — Выведу я вас из гиблого этого места — чего уж там, не пропадать же христианским душам.

И тут прямо перед Реувен откуда ни возьмись возникла дородная бабенка с широким грубоватым лицом, румянцем во всю щеку и копной светло-рыжих волос, неприбранных, как у деревенских колдуний. В больших сильных руках эта статная женщина держала корзины, полные каких-то трав, комочков грязи и еще чего-то скользкого и мерзкого, напоминающего лягушек.

— Собирала болотных фэйри, — сказала женщина, сунув одну из своих корзин Реувен под нос, — вот и набрела на вас. А если б жена пекаря не сговорилась со мной о сглазе для соседки и я не пошла бы безлунной ночью на болото — что бы вы делали? Я вам скажу, что бы вы делали — так и лежали бы тут, одуревшие от болотного туману, как феи от церковного звону, и, в конце концов, потонули бы в трясине.

— Благодарим тебя за помощь, добрая женщина, — заговорил Элазар. Реувен вздрогнула: она всё еще пребывала во власти сна. Посмотрев по сторонам, она увидела, что все ее спутники тоже проснулись и с изумлением взирают на свою нечаянную спасительницу. Элазар продолжал, спустившись с подводы: — Если бы не твое сострадательное сердце, мы бы погибли здесь, сами того не ведая. Но каким образом ты выведешь нас отсюда? Наши повозки тяжелы, они увязнут в болоте.

Деревенская колдунья оглядела Элазара с головы до ног, хмыкнула, фыркнула и заявила:

— Знамо дело, как! Так же, как я добралась сюда! Ну и дурни, сил моих нет… — последнее колдунья проворчала вполголоса. — На-ка, подержи! — велела она Реувен, протягивая ей свои корзины. — Держи-держи! Ничего, авось руки не отвалятся, — всучив корзины опешившей Реувен, колдунья подобрала юбку — взгляду путников открылись ее крепкие ноги в грубых башмаках — покружилась на месте, согнувшись в три погибели, топнула, смачно плюнула в болотную жижу и прокричала: — Хафф, хафф, хаффлпафф! Расступись, трясина! Появись, тропа!

И не успела Реувен, усмехнувшись про себя нелепому заклинанию, подумать о поразительном невежестве деревенских колдуний, как от каменной площадки, на которой они остановились, протянулась дорога, устланная мягким зеленым мхом.

— Ну, чего встали? Вам бы лучше поспешить: как я погляжу, ваш камень уже погружается в болото! — прикрикнула на них колдунья. Вырвав из рук Реувен свои корзины, она с необыкновенной для своего роста и стати ловкостью спустилась с каменной площадки на волшебную тропу и вперевалочку пошагала прочь. Путники, испугавшись упустить колдунью из виду, припустили за нею.