стало трудно дышать. «От дерганий поезда сорвался с крючка» – подумал я. Но на всякий случай

сунул руку в карман. Увы, портмоне там не было. Хотел сунуть ноги в сапожки и… не обнаружил

и их. Внутри все оборвалось: зимой, пусть и туркменской, добираться с вокзала босиком –

перспектива не из самых приятных. К счастью, обувь обнаружилась: ее закрывал сползший с

полки матрас.

Когда я поделился «радостной» новостью с работниками МВД, то заметил, что к этой информации

они отнеслись несколько скептически. В смысле, безоговорочно в нее не поверили. Впрочем, я их

понимал: им ли не знать ловкачей, которые под таким вот предлогом одалживаются у попутчиков.

Поэтому просить у них в долг не стал, хотя в Чарджоу ехал впервые в жизни. Кстати, в одном из

боковых карманов я обнаружил четыре монеты по 20 копеек, так что совсем без денег не был.

Ребят из МВД, само собой, встречали из областного управления.

– Ты сейчас куда? – спросил меня майор.

– Да в обком!

– Тогда садись, подвезем!

Подхожу к главному зданию областного центра. И чувствую – здесь что-то не то: ни машин, ни

охраны, ни прилично одетого народа. Шляются люди, похожие на грузчиков. Спрашиваю, это ли

обком партии?

– С вчерашнего дня – нет! – радостно так отвечают.

– Как это? – опешил я.

– А строители новогодний подарок подготовили – новое здание.

– И где оно находится?

– Да удобным местом не назовешь – на самой окраине города. Но по проекту Чарджоу именно в ту

сторону будет застраиваться, так что начальство уже переехало на передовые позиции. А мы вот

остатки мебели перевозим.

Настроение мое подупало. Что делать? Узнаю, где находится редакция «Чарджоуской правды». К

счастью, недалеко. Иду туда: чтобы позвонить нашему собкору. Прихожу, звоню. Никто нет

отвечает. Ребята из местной газеты говорят, что он сегодня уехал в Ашхабад. Круг замкнулся? Но

ведь не выполнить задание я не могу. Узнаю у местных журналистов координаты

домостроительного комбината, каким транспортом туда добираться. По дороге покупаю два

беляша (со вчерашнего дня ничего не ел), ровно наполовину уменьшив сумму оставшегося

капитала, и отправляюсь собирать материал для… праздничного репортажа.

Слава богу, хоть с этим оказалось все в порядке. У меня никто не требовал удостоверения – его

ведь тоже утащили. Везде повозили, все показали и даже накормили. Расставаясь, я попросил

подбросить меня снова к редакции: у кого, как не у коллег, искать поддержки? В этот раз

рассказал им правду и попросил одолжить от четверного до сорока рублей. Мне их вскоре

вручили, взяв из партийных взносов. Теперь оставалось организовать ночлег. Попасть в гостиницу

без брони да еще без каких-либо документов (Чарджоу – город приграничный) – нечего было и

надеяться. Поэтому я позвонил из редакции в обком к заведующему отделом строительства.

Ответственный секретарь издания подтвердила в трубку, что на проводе – не какой-то

проходимец, а журналист из республиканской партийной газеты, попавший в такую вот

неприятную ситуацию. Я, в свою очередь, попросил его позвонить в гостиницу, чтобы меня

поселили по обкомовской брони. Он пообещал. У меня, что называется, гора свалилась с плеч: материал, по сути, взят (осталось получить комментарии), место ночевки определено, в кармане

деньги, в том числе, и на обратный билет. Так что я со спокойно душой провел пару часов в

небесполезных беседах с коллегами.

Уже вечером подтянулся в гостиницу. Занимаю место у стойки. Подходит очередь. Называю

фамилию, ссылаясь на обкомовскую бронь. Увы, таковой… не оказывается. Просьба проверить

еще раз успехом не увенчивается: того, чего нет в природе, не найти. Как быть? Можно было бы

попытаться сунуть администратору барашка в бумажке, упросить ее поселить всего до утра. Да

ведь у меня нет никакого документа. А без него, в припограничье нечего рассчитывать на

полукриминальную услугу: а ну, как я впоследствии окажусь шпионом?

– Ты что, тоже поселяешься? – трогает кто-то меня за плечо.