осматриваясь.

— Неважно, — отмахнулся он и ткнул пальцем на крону

дерева.

— Смотри, — настойчиво предложил он, а я подошла

поближе.

«H&L» — было высечено на дереве, но буквы уже стёрлись и

потеряли яркость, пришлось догадываться. Я непонимающе

посмотрела на Гарри, и он осторожно улыбнулся.

— Я написал это перед четырнадцатым февраля пять лет

назад, а зачеркнул после него, потому что был зол, ты не пришла

на свидание. А я ждал, оставил тебе записку и ждал, как

придурок. Потом напился, сделал новую татуировку, — Гарри

закатал рукав поло, обнажая левое плечо и указывая на чёрное

сердце. — Ты написала мне письмо, а затем просто

проигнорировала моё приглашение, а в дальнейшем категорично

меня не замечала. Я разозлился ещё больше, и поэтому прочитал

его… И не только, на вечеринке тебя обхаживал Фил, а ты

улыбалась ему. Он лапал тебя, а ты поощряла. Тогда я ревновал,

напился, и вспомнил о твоём послании. Но я не ожидал такого

эффекта, совсем не ожидал.

Я стояла и хлопала глазами, не понимая, вообще, о чём он

говорит. Мой палец непроизвольно дотронулся до горячего сердца

и очертил контуры. Ведь я считала, что это татуировка означала,

что он никогда никому не подарит свою любовь, что это для него

неведомо. А оказывается…ошибалась.

Я подняла на него голову. Он смотрел на меня с каким-то

страхом, закусив нижнюю губу.

— У меня было отравление, и я не получала твоей записки, —

прошептала я, пока сердце перестало биться ровно. — Я не знала,

Гарри. Моё письмо пропало, я хотела его сжечь, избавиться от

него…оно исчезло. Я решила, что это Луи решил, таким образом,

проучить меня, он постоянно смотрел на меня со злостью и

раздражением. Перестал брать с вами на ночные вылазки, и я

решила, что меня это достало. В одну из таких ночей, я

согласилась пойти с Филом погулять, и мы зашли в кафе, и я

увидела тебя, ты целовался с девушкой, а затем ты увёл её.

Понятно для чего. И это напомнило мне, кто ты, а кто я.

Я отняла руку от его татуировки, и шмыгнула носом от

воспоминаний, от разочарования и боли в тот момент. Но Гарри

перехватил моё запястье и прижал ладонь к своей щеке.

— Глупо, было так всё глупо, — улыбнулся он, кладя свою

другую руку мне на талию и прижимая меня к дереву. — Теперь

ты можешь поверить, что я не вру? Я не хотел, чтобы всё вышло

так дебильно. Я был всегда без ума от тебя, от маленькой

девочки, краснеющей и такой милой, что хотелось сбросить с

себя внутреннюю тяжесть. Но ты была несовершеннолетней, и я

злился на тебя за то, что чувствовал к тебе желание.

— Но сейчас я выросла, — напомнила я ему.

— Это я заметил, — хохотнул он, забрасывая мою руку себе

на плечо и склоняясь надо мной. — И теперь я не чувствую себя

извращенцем, а так всего лишь ненасытным самцом рядом с

тобой.

Я смотрела на него и не могла поверить в реальность

происходящего. Волшебно. Даже пасмурное небо, казалось,

благословило этот момент, и солнце показалось из-за туч,

освещая его лицо.

— Я люблю тебя, Гарри, — под полным опьянением от этой

минуты прошептала я, смотря в его глаза. — Только…

— Ш-ш-ш, а вот остальное это лишнее, — он приложил палец

к моим губам. — Не думай, всё хорошо, Ливи. Всё будет просто

сногсшибательно.

Его палец очертил контур моих губ, и рука опустилась на

подбородок, в то время как большой палец надавил на него,

оттягивая нижнюю губу.

Между нами было что-то большее, чем то, что все называют

любовью. Это сильное притяжение, которое нельзя объяснить

даже научным способом. Я точно знала, когда он входит, смотрит

на меня, сразу же я ощущала лёгкое покалывание в затылке,

желание улыбнуться, а внутри всё натягивалось, как струна. Это

было определённо выше чем любовь. Падение будет очень

болезненным…

Печальные мысли оборвал жадный поцелуй Гарри, его язык