— Помнишь, обещал о прохладном ветерке и балконе? Скоро,

— шепнул он и убрал руку, поворачиваясь к столу.

Необходимо было покраснеть, правда, же? Но не было ни

смущения, ни полыхающих щёк, только тепло внутри, что он со

мной.

Когда убрали второе горячее блюдо, я уже растеклась по

стулу и не готова была никуда идти. Объелась, насмеялась с Кори

и ждала минуты наедине с Гарри. Только он куда-то ушёл с

Лиамом и ребятами. И уже полчаса не появлялся.

— Оливия, позволь пригласить тебя на танец? — позади меня

раздался знакомый голос, и я улыбнулась.

— Винс, ты не отстанешь, верно? — задала я риторический

вопрос. Но блеск в тёмных глазах и хитрая улыбка подтверждала

мои слова.

Гарри не будет злиться, я ему, если это будет необходимо,

объясню всё. Он тоже должен научиться мне доверять. Я его и

даже танец с Винсем или кем-то другим этого не изменит.

Поэтому я вложила руку в предложенную ладонь, и мы прошли

на танцпол.

— Романтично, — протянул Винс, пока мы медленно

двигались.

— Только не по нашу душу, — усмехнулась я.

— Жаль, — скривился он.

— Как Иви? — равнодушно спросила я, а кавалер напрягся.

— Если честно, то ужасно. Истерит, кричит, плачет, вызывает

жалость. Но она заслужила то, к чему рвалась. И я до сих пор не

могу поверить, что маленькая девочка готова была на всё, чтобы

получить его. Да что в нём такого? — выпалил он.

— Она не маленькая, Винс, — напомнила я. — Она взрослая

женщина, и отказ Гарри ударил по её самолюбию. Но убийство

или то, что она делала, не могут оправдать любовь. Да и не

любовь это вовсе. Когда любишь, ты защищаешь любимого. И

если он решит, что ты не для него, он не готов быть с тобой, ты

не станешь противиться, как бы ни было больно. Ты просто

отпустишь.

— Как ты? — спросил задумчиво Винс.

— Я не отпускала, я не знала ничего о его чувствах. Я

сбежала от будущего. Но время прошло, я подросла и, надеюсь,

мозги мои тоже, — улыбнулась я.

— Но ведь он не готов жениться. Как ты представляешь ваше

будущее? — озабоченно произнёс Винс.

— А я не рвусь в жены, Винс. Я не готова быть повязана по

рукам и ногам. И для этого когда-нибудь придёт время. А пока…

пока я буду просто наслаждаться, — вздохнув, ответила я, хотя

мысль о расставании кольнула сильнее, чем я бы хотела.

— Обманываешь, Оливия. Ты хочешь быть привязана к нему,

просто боишься, что он обманет вновь. Ведь он этим и занимался,

а сколько у него было связей. Их не сосчитать, — спокойно

сказал он, а я сжала губы.

— Не злись. Я говорю правду, а на неё не стоит обижаться. Я

наблюдатель со стороны, и я вижу больше, чем ты. Не дай ему

снова унизить тебя, ты заслуживаешь большего, даже чем я, —

добавил он, а я ухмыльнулась.

— Ты слишком себя любишь, — высказалась я.

— Нет, не себя. Тебя. Когда любишь, ты готов отпустить, но

будешь оберегать до последнего. Больно ей, больно тебе.

Подумай, дорогая, подумай о том, что Гарри только ревнует, а

ревнует, потому что боится потерять тебя. Он, возможно,

придумал эту любовь, ведь столько лет вы знаете друг друга. А

возможно и правда любит. Его не раскусить. Но будь осторожна

рядом с ним, он может убить одним словом, и сокрушить тебя. И

к сожалению, ты никогда не оправишься, потому что выросла.

Детская обида забывается, а повзрослев, ты её холишь и лелеешь,

как самое ценное. Потому что ты будешь желать сохранить эту

боль, чтобы больше никогда не обжечься, — тихо сказал он, и

музыка кончилась.

Я поспешно вырвалась из его рук и отступила на шаг.

— Ты не гадалка и не ясновидец, чтобы предсказывать

будущее. Отвали от меня, и не смей говорить плохо о Гарри, —

угрожающе прошипела я.

— И ещё одна мысль тебе подумать на досуге. Ты его

защищаешь перед всеми, стараясь отбелить. Но он, в отличие от