могла и играла. Снова играла.

— Твой отец подменил мои анализы, чтобы я не тронул тебя.

Твой отец посадил моего отца в тюрьму, он подсыпал ему

наркотики. Он заставил его стать человеком, который стал

монстром! Это всё он! И я должен смотреть, как этот урод

улыбается и женится? Никогда, слышишь? — он схватил меня за

локти и встряхнул.

Я пискнул от боли, и мои губы задрожали. Больно видеть

страдания любимого, но ещё больнее знать, что ты виновата

отчасти в этом. Меня разрывало от этих чувств, разрывало

настолько сильно, что я больше не могла терпеть их.

— Ливи, блять, малышка. Моя малышка, — глаза Гарри

наполнились слезами, и в следующий момент он обнял меня. —

Мне так гадко, Ливи. Мне так плохо, что я готов умереть от

этого. Я жил во лжи, вся моя жизнь это была игра. Господи,

малышка, я не знаю, что мне делать. Я потерян, Ливи. Я один.

Я глотала слёзы, было плевать на макияж, я только крепче

прижималась к нему и гладила по плечам, по волосам, чтобы

унять эту боль.

— Гарри, ты не один. Я рядом, тут с тобой, — прошептала я.

— Я не могу этого сделать, Ливи. Просто не могу,

понимаешь? Я боюсь сорваться сейчас, я чуть не ударил тебя из-

за него. Я готов был ударить, потому что ты всего лишь его дочь.

Но ты ведь ни при чём, ты не виновата, ты ничего не знала, ты со

мной, — от его слов становилось ещё хуже внутри, ком, который

сжимал горло не давал дышать. И я судорожно хватала ртом

воздух и беззвучно плакала.

— Я…я…Гарри, господи, — не могла сказать ни слова.

— Моя малышка, ты всегда будешь со мной, правда? Я пойду

туда, если ты пообещаешь мне, что больше никогда я не увижу

его. Я не могу жить теперь просто так, я готов сам на убийство

из-за прошлого. Но ведь ты забыла, что я сделал, ты живёшь. Ты

любишь меня. Ведь так? — спрашивал он, смотря на меня

блестящими глазами, из которых катились слёзы.

— Конечно, люблю. Всегда буду любить, Гарри, — облизав

губы, произнесла я.

— И как только это окончится, мы уедем, да?

— Да.

— Скажи, ведь ты не знала ничего, ты ведь не могла так

поступить со мной? Ты же моя, ты моё прошлое и настоящее, и

теперь единственное, что у меня осталось. Никогда не уходи от

меня, обещай, что никогда так подло не обманешь и не предашь.

Господи, какой ты урод! Я ненавижу тебя, ни за что, никогда в

жизни больше буду молиться, не буду ходить в церковь. Потому

что сейчас ты заставляешь меня врать, снова и снова. За что?

Тебе не хватило всей той боли, что я пережила? Не хватило того,

что я готова умирать постоянно, чтобы не видеть этой муки в его

глазах? За что ты так со мной?

— Нет, — едва слышно ответила я.

— Я люблю тебя, Ливи, — прошептал он, обнимая меня.

А я ненавидела себя за это. Ненавидела весь мир, кроме него.

Не могла потерять, знала, что будет плохо, знала, что буду корить

себя всю жизнь. Но я слаба. Я женщина, и я слаба в своих

страстях и предпочтениях.

— Гарри! Лив! Какого хрена? Вы совсем оборзели! —

закричал Луи, а я начала дышать, подняв голову с плеча Гарри.

— Всё будет хорошо, мы уедем, куда захочешь. Только прошу

тебя, не надо бойни, Гарри. Не надо, — взмолилась я, смотря в

блестящие глаза.

— Только ради тебя, а потом, я не смогу остаться в стороне. Я

потребую ответов, сатисфакции, наконец. И ты будешь со мной,

ты будешь на моей стороне. Обещаешь это? — твердо спросил он.

— Обещаю, — кивнула я.

— Блять, вы совсем ума лишились! — заорал брат уже рядом.

Я выпуталась из его объятьев и, не смотря на брата,

пробежала мимо него. Отвратительный день, а начиналось все так

хорошо. Как была прекрасна ночь. И все разрушилось. Я должна

была сама сказать ему. А сейчас уже поздно, и я могу только

гадать о последствиях.

Пролетев вверх по лестнице, мимо обескураженных мамы и

других женщин, я захлопнула дверь в нашу спальню.

Надо терпеть. Надо. Должна. А дальше я увезу его подальше,