кожей.

— Это была шутка, неудачная шутка, да и Луи тут виноват не

меньше. Но я не хочу об этом вспоминать, я забыла, — мне уже

надоело это повторять, надоело лгать и притворяться, что всё

хорошо. Ничего я не забыла! Никогда не прощу его!

— Ты любила его? — допытывался отец.

— Детскую фантазию любила, а не Гарри, — я уже не могла

сдерживать раздражение в голосе.

— Любовь никогда не проходит, она прячется внутри тебя, но

каждый раз вспыхивает с новой силой. Мы с Патрицей влюбились

друг в друга, когда родилась ты. Наши семьи дружили: Малики, Пейны, Хораны, Клэфины, — меня папа удивил таким

откровением, я подняла голову от земли и посмотрела на него.

— Кто такие Клэфины? — спросила я.

— Эта фамилия мужа Патриции и отца Гарри, после смерти

Дэвида она снова стала Стайлс и дала эту же фамилию сыну.

Родители Дэвида, отвернулись от неё, обвиняя в смерти

единственного сына. И она осталась одна, когда тебе было пять,

— продолжил историю папа.

— Но разошлись вы, когда мне было двенадцать, —

напомнила я.

— Да, мы скрывали наши отношения так долго, как могли. Но

Маргарет догадалась обо всём раньше, и два года уверяла меня и

Патрицию открыться всем. Мы боялись осуждения, насмешек и

решили повременить. И тогда Маргарет взяла весь удар на себя,

ты не помнишь этого, но все жалели меня, одного с дочерью и с

неверной женой, уехавшей в Америку к любовнику. Это была

ложь, её распространила сама Маргарет, чтобы мы с Патрицией

были вместе. А когда она сказала мне, что встретила свою

школьную первую любовь, и они собираются пожениться, то я

был счастлив. Безумно рад, что один из дорогих мне людей,

наконец-то, обрёл душевное спокойствие, — папа глубоко

вздохнул и замолчал, давая мне время переварить информацию.

Я была так горда, что у меня такая храбрая мама. На глазах

выступили слёзы. Она сделала всё сама, пожертвовала всем на

своей родине и уехала начать новую жизнь. И судьба ей подарила

шанс, подарила человека, который любил её безоговорочно. И я

наслаждалась ими, когда они ворковали, как подростки. Купалась

в их лёгкой и нежной ауре любви.

— Я даже не думала, — прошептала я.

— Когда ты уехала, я разорвал помолвку с Пати, мы решили

держать это втайне ото всех. И я страдал вдвойне, я потерял тебя

и любимую женщину. Я только работал, никуда не ходил, боясь

встретиться с ней и на коленях молить о прощении. Потому что

тогда я наговорил столько глупостей ей. Смешно, правда?

Взрослый мужик, а повёл себя как юнец, — папа печально

улыбнулся своим воспоминаниям.

— Два года назад, я встретился с ней на дне рождении

Кристалл, и я держался из последних сил, как и она. Я видел, как

она похудела, у неё пропал блеск из глаз, мы оба страдали друг

без друга. Но тебя я поставил на первое место, ты моя кровь, и

если ты была против неё, то я должен был поступить так, чтобы

ты была счастлива. Луи заметил моё состояние, я начал пить, и он

рассказал мне всё. Первым делом мне захотелось приехать в Нью-

Йорк и найти этого паршивца, я ведь вытаскивал его из шаек,

продающих наркотики. Защищал перед всеми, а он убил

несколько лет, наших лет с тобой. Но ради Патриции и новой

возможности быть счастливым, я успокоился и пришёл к ней,

рассказав ей всё, не утаивая ничего от неё. И мы снова сошлись.

В голове всё равно засела мысль, что ты будешь против нашего

союза. И я попросил Маргарет подготовить тебя к моему

решению пожениться, — отец снова замолчал.

— Я никогда не была против, пап. Я просто не хотела, чтобы

ты знал, мне казалось, если бы я рассказала тебе, то перестала бы

быть твоей принцессой. Ведь я так глупо поступила, я решила,

что взрослая и Гарри был рядом. Он смешил меня, разговаривал

со мной, ведь до этого ни один мальчик меня не приглашал на

свидания. Я была тихоней в классе, — я покачала головой, а папа

остановил меня за руку.

— Ты останешься всегда моей принцессой, Оливия, — нежно