Спустя два дня Дэниел вошел в большое фойе Карнеги-холла, сжимая в руках афишу с изображением лица, которое не мог забыть. Его место находилось в партере зала Стерна, рядом со сценой. Он сел в кресло и стал слушать, как музыканты настраивают инструменты; постепенно он раздражался из-за собственного усиливающегося волнения. Наконец она вышла вместе с дирижером. Ее воздушное платье выгодно подчеркивало цвет золотисто-каштановых волос. Кивнув слушателям, она приставила скрипку к подбородку в ожидании сигнала начинать.

Глаза Дэниела ни разу не оторвались от ее глаз с начала и до самого конца выступления.

Играли Бетховена, его первый и единственный скрипичный концерт, и ее исполнение было безупречным, даже самые виртуозные пассажи в крайслеровской каденции. В конце третьей части публика аплодировала стоя. Ответив почти безразличным поклоном, она покинула сцену с торопливостью, которая подтвердила подозрение Дэниела. Она пришла, чтобы быть услышанной, а не увиденной. Волшебство заключалось в скрипке.

Вне зала выстроилась длинная очередь желающих поблагодарить музыкантов, и Дэниел занял место в конце. В ожидании он перебирал слова, которые можно было бы ей сказать, примерял фразы, как костюмы, пока совсем не запутался и не потерял всякую уверенность в себе. Когда подошла его очередь и она протянула ему руку со словами «Спасибо, что пришли», он произнес то, что секунду назад пришло ему в голову:

– Ваша игра соответствует вашему имени.

– Что, простите? – спросила она, отнимая руку.

– Ванесса – это древнегреческое слово. Означает «бабочка».

Что-то изменилось в ее взгляде, но она не ответила, поэтому он продолжил:

– Вы как будто не на сцене стоите, а находитесь где-то в другом месте… В воздухе, танцуете с солнцем.

Она несколько долгих секунд смотрела на него, потом ее губы растянулись в улыбке.

– Это не длится долго, – произнесла она, удивив его искренностью. – Это проходит, как и все остальное.

– Но ведь именно поэтому вы играете, правда? Даже несмотря на то, что вы при этом чувствуете себя неуютно.

Он увидел в ее глазах то самое любопытство, которое было запечатлено на лежавшей у него в кармане афише. Она чуть склонила голову набок, глаза ее блеснули:

– Мы с вами встречались раньше?

Он покачал головой:

– Меня зовут Дэниел.

– Вы студент? – поинтересовалась она, пытаясь понять, с кем имеет дело.

– Юрфак в Колумбийском.

– Юридический. А я бы подумала о поэзии. – Вдруг она перехватила взгляд дирижера, попрощавшегося с последним гостем. – Извините, мне нужно идти. Приятно было познакомиться.

Произнесла она это с оттенком сожаления, и он решился задержать ее вопросом:

– Когда вы в следующий раз будете играть?

Он снова увидел ее инстинктивное любопытство.

– У меня в мае выпускные.

Он кивнул:

– У меня тоже.

Она снова бросила взгляд на дирижера.

– Мне правда пора. У нас еще банкет.

– Ясно, – проронил он, чувствуя, что упускает свой шанс.

А потом она произнесла слова, которые изменили его жизнь:

– Я репетирую в Шапиро-холле. Может, как-нибудь там увидимся.

В рассеивающейся полутьме Дэниел взял ручку и начал писать ей письмо.

Дорогая моя В.! Похожа ли любовь на тело? Начинает ли она умирать в день своего рождения? Подобна ли она дыханию превосходства, которое ты ощущаешь, когда держишь в руках скрипку Биссолотти? Мимолетному, уносимому ветром?

Слова растекались по бумаге чернилами, небо постепенно светлело, наступал рассвет. Первые лучи застали его врасплох и ударили в глаза, когда он посмотрел на восток. Он сделал еще один глоток уже едва теплого кофе и стал смотреть, как солнце поднимается над далекими мачтами какого-то большого корабля. Наступление дня изменило его, подняло настроение. Он посмотрел на недописанное предложение и подумал: «Ей это не нужно».

Сложив исписанную бумагу, он спрятал ее в шкатулку. Потом достал чистые листы и начал заново, рассказывая жене о Квентине, о том, как они вместе лазали по камням на острове Ла-Диг, о перемене, за которой он наблюдал с того дня, когда они подняли паруса много месяцев назад. Он подписал письмо своим именем и вывел адрес на конверте. Оно будет идти до нее три недели. К тому времени они с Квентином уже достигнут Южной Африки. У нее был последний шанс присоединиться там к ним до того, как они начнут долгое плавание в Бразилию.