– Доброе утро, пап.

Квентин появился в люке сходного трапа. Широкие шорты, футболка, волнистые волосы, уже отросшие ниже плеч. Он начал отпускать их с тех пор, как повстречал Ариадну на юге Тихого океана. Австралийская девушка изменила его полностью, вплоть до того, что он опять стал называть себя Квентином, и это после того, как целый год предпочитал зваться Квентом. Восемнадцатилетний юноша постепенно превращался в мужчину.

– Я проверил погоду по «Пэсседж вэзэр», – сообщил Квентин, усаживаясь в рубке. – Устойчивые ветра с севера, от восьми до десяти узлов, волны меньше метра, и никакой тропической активности в прогнозе. Если поднять генакер, быстро доберемся.

– За десять дней, если выдержит, – ответил Дэниел. – Если нет, то дольше.

Квентин указал на письмо:

– Думаешь, она приедет?

– Может и приедет. – Дэниел говорил с надеждой, которой не ощущал.

Квентин положил рядом с конвертом открытку:

– Я ей тоже кое-что написал.

– Молодец, – сказал Дэниел. – Попрошу начальника порта их отправить.

– А ты слышал про военный корабль? – спросил Квентин. – Вчера вошел в порт с кучей сомалийских пиратов на борту. Здесь их будут допрашивать.

– Американский корабль? – заинтересовался Дэниел.

Квентин кивнул:

– «Геттисберг». Франсуа говорит, это крейсер.

Дэниел посмотрел в сторону рассвета и сфокусировал взгляд на силуэте корабля, едва виднеющегося над портом. Теперь он рассмотрел детали, на которые не обратил внимания раньше: серая краска, двойные надстройки, ощетинившиеся мачтами и антеннами, скошенный бак и мощные обводы корпуса.

– Франсуа еще что-нибудь говорил?

Квентин кивнул:

– Сказал, военные их поймали у берегов Омана, когда они попытались захватить нефтяной танкер. До этого они сидели в бриге.

– Похоже, Франсуа знает все, что происходит в этих местах.

– У него друзей больше, чем шариков в голове, – ухмыльнулся Квентин.

Дэниел громко рассмеялся, представив себе болтливого и рассеянного капитана катамарана «Ла Буссоль», стоявшего на якоре неподалеку. Однако в душе он почувствовал смутное беспокойство. Благодаря патрулям международных военно-морских сил и вооруженным охранным отрядам на торговых судах, за последний год количество пиратских атак значительно уменьшилось. Но пираты до сих пор представляли угрозу от Египта до Индии и Мадагаскара, на огромном участке океана, в который входили и Сейшельские острова. С августа он отслеживал отчеты морских организаций в Лондоне и Дубае, чтобы понять, вызовет ли окончание юго-западного муссона – периода сильных ветров и волнения на море – новую волну морского разбоя, как было в прошлых годах. Но уже два месяца пираты себя не проявляли, нападения происходили редко и в отдаленных районах. Глядя на «Геттисберг», Дэниел ощутил тяжесть ответственности. Жизнь Квентина находилась в его руках. И, чего бы это ни стоило, он привезет сына домой.

– Что-то случилось, пап? – спросил сын, внимательно глядя на него.

– Ничего, – не очень уверенно ответил Дэниел. – Что у нас с запасами? Все в порядке?

Квентин кивнул:

– Вчера все проверил.

– А как насчет проверки системы?

– Сделано. Мотор, генератор, инструменты, радио – все готово к плаванию.

– А курс?

– Два раза проложил. За бухтой сворачиваем по южному проливу, обходя мели возле островов Аноним и Ра. За аэропортом поворачиваем на юг и идем вдоль побережья Маэ до Пуэнт Дю Сюд. Отдалившись от суши, плывем под парусом тысячу миль почти точно на юг до Реюньона.

Дэниел улыбнулся:

– Отличная работа, капитан Джек. Ты забыл только одно.

– Что? – растерялся Квентин.

– Завтрак. Сегодня твоя очередь. Когда вернусь от начальника порта, хочу получить омлет и свежевыжатый сок папайи.

– Вообще-то я собирался подавать «Спэм» [3] , – невозмутимо ответил Квентин. – И веджимайт [4] «Ариадна», который мама оставила. Я помню, как ты это любишь. – Он рассмеялся, когда отец бросил в него ручку, после чего исчез в нижней каюте.

– И давай там поживее, – крикнул ему вдогонку Дэниел, беря письмо и открытку. – Снимаемся с якоря в восемь.

Когда судно покидает бухту, это называется «выйти в открытое море». Это событие вызывало у Дэниела одно и то же чувство на любых широтах – адреналиновый выброс из-за возбуждения и предчувствия опасности. Голубой горизонт манил, как морские рассказы, которые в детстве ему читал отец. Плавание под парусом – приключение, отличное от любого другого, окончательная проверка мужества и силы воли. Риски огромны, но и награды велики.

Широко расставив ноги, положив одну руку на штурвал, он стоял в рубке сорокашестифутовой яхты, легко скользящей по зеленовато-лазурным волнам и направляющейся на юго-восток в открытое море. Построенное по специальному заказу, судно с высокой мачтой, дополнительным такелажем шлюпа и балластным килем гоночного катера грациозно шло по воде и чутко слушалось руля. Изготовленное в Швеции в точном соответствии с требованиями его первоначального владельца – хирурга из Мэна, – оно было самым удобным из всех, на которых приходилось плавать Дэниелу. К тому же оно показало себя чрезвычайно выносливым судном, ибо пережило два переворота во время десятибалльного шторма у побережья Новой Зеландии, отделавшись лишь небольшой течью и мелкими надрывами паруса, и выдержало попадание молнии в Малаккском проливе, которое могло бы разнести в щепки мачту более мелкой яхты.