— Я не понимаю одного: если Сэм не настоящий, почему он осязаем? — Рой пытается, но не может выделить, что его беспокоит в рассуждениях невидимого собеседника. — Создание из материала невозможного — из сновидений, должно существовать отдельно, где-нибудь в гиперпространстве или параллельном мире. Что он делает среди нас?

— Среди нас?! Капитан, ты не подумал, прежде чем сказать. Впрочем, я не удивлен. Будь уровень твоего религиозного образования несколько выше, то мне было бы достаточно напомнить тебе о том, что в начале всего было вообще только Слово. Я, кстати, подозреваю какое, но сейчас не об этом.

— Этот Стоун что, тоже бог?

— В том-то весь фокус, что нет.

— Неоформ?

— Теперь да.

— Тогда его следует…

— Не его. Получится тот же «пшик», что так рассмешил тебя на Сингле и расстроил на Земле. Следует вновь искать Сэма. В нынешнем стабильном состоянии он уязвим, а значит у тебя есть реальный шанс прервать развитие этого чертовски опасного вида «новой жизни», А до Стоуна тебе не добраться.

— Почему?

— Скорее всего, ты просто-напросто заснешь…

— Ты намекаешь на то, что Стоун и меня… придумал?

— Варианта два. Первый: раз уж профессору снится мыльно-космическая опера, то к герою должен прилагаться и антигерой. По закону жанра.

— Почему тогда я не растворяюсь, как этот «герой»? — Рой вкладывает в интонацию вопроса все свои скудные запасы сарказма.

— Применяй прошедшее время, дружище. Жаль, ты не видел лицо Сэма после того, как… Но продолжим. Без погони сериал — не сериал. Исчезай и появляйся ты рядом с Сэмом, каждая серия заканчивалась бы в самом начале… Но есть и второй вариант, который мне кажется не менее вероятным: Стоун не уникален, и есть некто, обладающий сходным даром, но его недолюбливающий.

— Мой «первый номер»?

— Да.

— И в том, и в другом случае пропадает всякий смысл охотиться на Сэма — прервав развитие этого вида, я совершаю либо самоубийство, либо убиваю ближайших родичей.

— Отнюдь. Если твой создатель Стоун, ты убираешь конкурента, если кто-то еще — ваша мутация получает преимущество перед стоуновской.

— А как же «чертовская опасность»?

— Не путай, ты — опасность, мною контролируемая, а они — нет. Развитие такого интересного вида должно проходить под тщательным наблюдением. Моим наблюдением, естественно. Плюс у тебя нет выбора. Ты же хочешь вернуться в свой мир?

— Мне не снится практически ничего…

— Это неважно. Важно, кому снишься ты…

— Кто ты? — спрашивает Рой, неожиданно меняя тему разговора.

— А тебе не все равно?

— Теперь нет.

— Как сказал поэт: «в лучших книгах всегда нет имен, а в лучших картинах лиц».

— Это не ответ, — упорствует Рой, удивляясь собственной наглости.

— Никто, ничто, никогда и нигде — вот некоторые из моих имен. Выбирай по вкусу.

— А выглядишь ты тоже «никак»?

— Совершенно верно.

— Просто воплощение пустоты…

— Скорее, ее дух, — в голосе Духа Пустоты сквозит усмешка.

— Ты собираешься вернуть меня обратно?

— Ты против?

— Нет, если без излишней мистики. Хотя я не понимаю, что за дело тебе до смертных.

Дух Пустоты не отвечает. Перед глазами Роя вспыхивает ослепительный белый свет, он падает ничком на что-то твердое и расквашивает нос…»

Капитан Рой открыл глаза. Дверь черного хода была распахнута настежь. Ящик! Да, точно, ящик спас его от шквала пуль, однако из разбитого носа ручьем текла кровь. Рой вытер лицо рукавом и поднялся на ноги. Новое, налитое энергией тело слушалось безукоризненно. Чтобы самому поверить в легенду о ящике, Рой выпустил в деревянного спасителя пару обойм и, легко перемахнув через остатки забора, двинулся к отряду, палившему из всех стволов вслед угнанной Сэмом машине.