– Перестаньте немедленно!

Он недовольно засопел, но руку на какое-то время убрал. Она уловила запах спиртного и уже была не рада, что согласилась пойти с ним в кино. Она сидела и колебалась: уйти или остаться. Все решила его излишняя активность: он опять положил по-хозяйски руку ей на колено и нахально потянул юбку вверх. Она дала ему пощечину. Мужчина возмутился:

– Ты что дерешься? Я зря, что ли на тебя тратился?

Роза достала из сумочки трешницу, сунула ее молча ему в руки и ушла из кинотеатра. Она шла в свой корпус, дрожа от гнева и возмущения, но постепенно ей стало смешно. Она представила растерянное лицо своего незадачливого кавалера и расхохоталась.

Так с улыбкой на лице она вошла в палату, и соседка, наводившая глянец на свое кукольное личико, удивленно её спросила:

– Что так быстро вернулась? Или кино не понравилось?

– Не знаю. Я успела посмотреть только журнал.

– Роза, пойдем в танцевальный зал, а то мне одной как-то неудобно.

Делать было совершенно нечего, и Роза согласилась. Она не собиралась танцевать, хотела только посмотреть, что собой представляют танцы на отдыхе. В зале было многолюдно, но танцующих было не так много. Основная часть мужчин стояла вдоль стен и придирчиво оглядывала находящихся в зале дам. Ее соседку тут же подхватил какой-то расторопный кавалер и умчал в танце. Роза прошла к свободному месту и села, внимательно наблюдая за происходящим в танцевальном зале. Неожиданно она услышала вопрос, явно относящийся к ней:

– А что же вы не танцуете?

Она повернула голову и увидела мужчину, сидящего в инвалидной коляске рядом с ее стулом. На вид он был ее ровесником или, может, чуть старше. Про себя она отметила:

– Такой молодой, симпатичный и уже инвалид.

Видимо, на лице отразилось охватившее ее сожаление, потому что мужчина бодро продолжал:

– Не смущайтесь! Я привык к своему положению. Так все же, почему вы не танцуете?

Роза ответила:

– Во-первых, я не люблю танцевать, а, во-вторых, никто не кинулся меня приглашать.

Мужчина удовлетворенно кивнул головой:

– Редкая откровенность. Я-то в свое время очень любил танцевать. Меня моя бывшая жена так и звала "танцуристом". Тогда давайте общаться.

Она невольно улыбнулась его предложению и, сама не зная зачем, сказала:

– Я уже сегодня с одним пообщалась.

И рассказала про приключение в кино. Он заразительно расхохотался, и Роза вместе с ним. Ей сразу стало с ним легко и просто. Они познакомились. Его звали Саша. Он приехал, по его выражению, "с Северов". После этого вечера они много времени стали проводить вместе. Саша рассказал о себе, что он военный, живет в закрытой зоне под Мурманском. Ноги у него отнялись на нервной почве, когда любимая жена сбежала во время его длительного пребывания "на точке", оставив короткую записку: "Устала от такой жизни. Я молодая и хочу жить с людьми, а не с медведями. Прощай, не поминай лихом!" Рассказывал он вроде даже весело, но Роза видела, как словно тисками, сжали его руки подлокотники кресла. Она тоже рассказала ему свою невеселую историю с потерей ребенка.

То ли благотворное влияние общения с Розой, то ли грязевое лечение, то ли весна, то ли все вместе, но Саша через какое-то время сообщил, что он скоро откажется от коляски. Врач, осмотревший его, был поражен положительной динамикой лечения. Саша шутливо говорил:

– Роза, ты мой счастливый талисман! Это благодаря тебе мне захотелось снова стать здоровым человеком. Бог даст, мы с тобой под занавес лечения пройдемся в лихом танце!

Роза в ответ только смущенно улыбалась. Ей нравился Саша, который постепенно отходил от своих переживаний и становился общительным и веселым. Вскоре отдыхающие видели Сашу, передвигающегося на костылях, а рядом неизменно шла Роза, всегда готовая придти ему на помощь. Эта пара, на первый взгляд, производила странное впечатление. Саша - высокий атлетического сложения мужчина с мужественным волевым лицом. Рядом с ним Роза казалась девочкой-подростком. Она была небольшого роста, слегка полноватая. Глядя на нее, никто не осмелился бы назвать ее красавицей, но глаза молодой женщины излучали столько доброты и тепла, что притягивали к себе внимание, и собеседник невольно подпадал под их обаяние. К тому же, Роза умела слушать и сопереживать услышанному. Она не стремилась привлекать к себе внимание, старалась держаться в тени своих более активных соседок по палате. Для Саши она стала самым настоящим открытием. До своей беды он пользовался неизменным вниманием привлекательных и ярких женщин, и жена у него была просто красавица. Но никогда ему в обществе всех этих женщин не было так спокойно и хорошо, как в присутствии Розы.

К концу пребывания в санатории Саша ходил почти свободно, опираясь на тросточку, и Роза была за него счастлива. Накануне своего отъезда домой Саша и Роза появились в танцевальном зале, и Саша пригласил ее на медленный танец:

– Я говорил тебе, что мы еще станцуем? А ты не верила. Вот видишь, я могу тебя пригласить на танец. Идем?

– Ты не прав, я всегда верила, что все у тебя будет хорошо, - лукаво улыбнулась Роза и положила руку на его плечо.

Некоторые дамы, глядя на них, засмеялись, и Роза невольно остановилась в смущении. Но Саша ее ободрил:

– Не обращай внимания, они нам просто завидуют.

– Саша, давай уйдем, я себя неловко чувствую. Я плохо танцую, к тому же у нас такая разница в росте.

– Не прибедняйся! Не лишай меня радости впервые за многие месяцы танцевать с самой очаровательной женщиной на свете. И при чем здесь разница в росте? Я всю жизнь мечтал о такой Дюймовочке, как ты.

Щеки Розы зарделись от смущения, и она благодарно посмотрела ему в глаза.

А потом было прощание на укромной скамейке парка. Когда Саша впервые ее поцеловал, она чуть не задохнулась от внезапно охватившего ее волнения. Сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Никогда ничего подобного с ней не было. Замуж она вышла по настоянию матери и относилась к мужу ровно и спокойно. Он тоже не отличался особым романтизмом, и их отношения носили будничный характер. Только в кино она видела, как красивым женщинам говорят комплименты, осыпают их подарками, цветами, целуют им руки, носят на руках. А муж не подарил ей ни одного самого простого цветка, не сказал ни одного ласкового слова. Для себя она решила, что кино - это кино, а жизнь такова, какая есть. Дома она была за "ломовую лошадь": готовила, убирала, стирала, стояла в очередях за продуктами, а летом горбатилась на даче. К супружеским обязанностям она относилась, как к неизбежной повинности, и никогда не сопротивлялась, когда муж предъявлял свои права. Ей казалось, что так живут все, и поэтому все принимала, как должное, и ни о чем другом не помышляла. Когда она по вине мужа лишилась ребенка, то даже остатки уважения к нему ушли безвозвратно, и она жила с ним скорее по инерции. К тому же, в их городке считалось неприличным быть одинокой женщиной. И вот оказалось, что и она способна испытывать глубокие чувства.

Эта ночь на скамейке в парке перевернула всю ее жизнь. Она узнала, как сладки ласки любимого мужчины, что близость, оказывается, может доставлять неизъяснимое наслаждение и вызывать повторные желания новой близости. Ей хотелось раствориться в теле любимого человека и стать с ним единым целым. Ночь пролетела, как один миг, и вот уже рассвет сначала робко, а потом все более властно заявил о себе. Посветлело небо, защебетали птицы, и пора было идти обратно в санаторий. У Саши поезд был утром, а ему еще нужно было собрать вещи. Роза вызвалась ему помочь, и они, взявшись за руки, пошли по аллее. Губы у Розы вспухли от поцелуев, тело было сковано сладкой истомой и непривычной усталостью от страстной бессонной ночи, а в голове билась назойливая мысль: