Локи, вопреки смыслам и законам вселенной, похоже, ненавидел один Бартон. Старк и Роджерс, как-то резко сошедшиеся друг с другом ни на кого внимания особо не обращали, предпочитая либо собачиться на публике, обмениваясь колкими фразами, либо испытывать на прочность все более-менее горизонтальные предметы, а иногда и вертикальные, стирая спины и остальные части тела до крови. Тор и Джейн, любовно пристроившиеся на диване, ворковали гораздо романтичнее, изредка соприкасаясь губами или посмеиваясь. Беннер был захвачен в плен и спрятан от глаз общества Романофф сразу же, как Клинт входил в гостиную. Ссориться с другом шпионке не хотелось, а уж если её соулмейт решит приобрести зеленоватый оттенок прямо в башне, Старк потом устроит разнос всем. И даже Роджерс ему не помешает, сразу же откидывая прежние обиды и грудью вставая за пару.

С каждым днем Бартон бесился все больше, вызывая своим поведением лишь усмешку на аристократично-бледном лице аса. Локи злость Клинта доставляла какое-то мазохистское удовольствие, а уж эмоции, истончаемые ничтожные самоконтролем лучника, были воистину бесценны. Сын Лафея искренне наслаждался муками соулмейта, с интересом следя за развитиями событий. С одной стороны Клинт его ненавидел – это было видно невооруженным глазом и вызывало лишь усмешку. Локи, привыкший к подобному отношению с детства, позволял смертному выбешиваться столько, сколько душе того угодно. С другой же стороны, совсем крохотной и незаметной, Бартон горел огнем интереса и азарта. Факт того, что практический бессмертный ас Асгарда является его предполагаемой парой, коих у Локи, если брать в расчет время его жизни, было уже не один десяток, несомненно скромному лучнику льстило. И весьма сильно, если говорить откровенно. Клинтон, когда услышал подобное в первый раз, лишь смеялся. Только вот горящая огнем метка на руке после касания тонких музыкальных пальцев трикстера разом сбила весь настрой глумиться. Ведь лучнику и самому нужна связь с соулмейтом, если он хочет прожить оставшиеся годы счастливо. Или хотя бы прожить.

Жена, Лора, с пониманием, откровенно смахивающем на садомазохизм и влияние агента Романофф, практически с буддийским спокойствием благословила мужа на подвиги и предложила выпить чай, параллельно обсудив Локи. Сказать, что Клинт был удивлен – промолчать. Его Лора, такая добрая и нежная Лора, всегда готовая порвать за мужа любую стерву, так спокойно его отпустила и пожелала удачи. Да и к кому отпустила? К мужчине, старше на пару тысяч лет, инопланетянену считай. Еще и улыбнулась, закрывая дверь некогда общего дома. Клинт решительно перестал понимать женщин.

План, согласно которому Локи легко внушит женщине соулмейта собственные задумки, прошел идеально. Нет тебе скандалов, ссор и слез. Локи просто подправил кое-что в мировоззрение женщины, нашел её законную родственную душу и отправил на все четыре стороны, предварительно присвоив Клинтона себе. Ас был доволен и горд собой. Еще бы, так легко достать понравившуюся игрушку в свое полное и беспрекословное пользование. Локи таких побед давно не одерживал, пару сотен лет точно, а тут еще и отличный способ развлечь как себя, так и собственное эго. Клинтон Френсис Бартон, тридцать восемь лет и еще сто с учетом магии, и все в его, Локи, распоряжении. Впору было начать отстраивать памятник самому себе, но ас, ведомый поражениями прошлого, торопиться не спешил. Бартон от него никуда не денется. Не девался ведь семь раз до этого, перерождаясь то в Мидгарде, то в Асгарде, то в Ванахейме. И Локи всегда его находил. Родственную душу, соулмейта, и каждый раз Клинт не хотел принимать свою судьбу сразу, скрываясь половину жизни и проводя их с какими-то женщинами. Локи уже, если честно, привык. Отыскать, привязать, от женщин избавиться, мозг вправить и даровать воспоминания, стирающиеся с каждым перерождением.

– И долго ты еще будешь от меня прятаться, Клинтон? – ас гаденько ухмыляется, блестя зелеными глазами. На Локи мидгардские джинсы и черная майка, открывающая прекрасный вид на тонкие ключицы.

– Иди к черту! – Бартон шипит, резко покидая присмотренный угол, в душе радуясь встрече и одновременно мысленно матеря трикстера за его осведомленность и нюх, с помощью которого прятаться лучнику не удавалось совершенно.

– Я предпочитаю идти, как вы говорите, нахуй.

– Так и иди, раз так любишь.

– Твои навыки сокрытия не дают мне подобного шанса. – Еще одна ухмылочка, а тонкие пальцы обвивают сильное запястье. Локи вжимается в бедра лучника своими, а Клинт шипит. – К тому же, мне откровенно надоело ловить тебя.

– Иди ты знаешь ку…

Матерный поток слов прерывается поцелуем, а Локи не может сдержать победного хмыка. Клинт Бартон согласился остаться с ним еще тысячу лет назад, поэтому бежать сейчас нет смысла. Совершенно.

Комментарий к Клинт/Локи

Последняя часть перед тем, как наберу 1000. Да, я меркантильная тварина, но пока не осуществлю свою цель, писать не буду хд

========== Гарри/Эггзи ==========

Когда Эггзи поднимается на холм прямо навстречу неслабым порывам ветра, нещадно бьющим в лицо и раздербанивающим в клочья идеальную прическу, спасти которую не в силах даже хвалёный кингсменовский гель, новоявленный Галахад понимает, что встреча с прошлым неизбежно близко. Причем близость эта прямо пропорциональному тому, сколько шагов делает в данный момент Эггзи, и сколько времени назад это самое «прошлое» действительно стало прошлым. От подобных мыслей не легче ни на йоту, но думать о чём-то, что не касается могилы и, самого Гарри Харта в целом, Гэри сейчас не способен.

– Знаешь, Гарри, я многое понял. Нет, серьезно, многое.
– Эггзи слабо улыбается, а трость в руке мелко дрожит от волнения. Анвин кусает губы, стараясь не отвести взгляд от холодного камня могильной плиты, с которой на него, кто бы мог подумать, смотрит прежний Галахад.
– Правда поздно понял. Рыпаться уже нет смысла. Хах, а я ведь сейчас так и слышу, как ты говоришь: «Джентльмену не пристало так выражаться, Эггзи. Где твои манеры, молодой человек?». Забавно, верно? Тебя нет здесь, в реальной жизни - да я сейчас разговариваю с твоим надгробием, хей!
– но тут, в моей голове, ты всё еще жив. И это, честно сказать, хреново. Чёрт возьми, Гарри, как же мне не хватает тебя рядом!
– Гэри до боли впивается подстриженными ногтями в ладонь, грозясь вот-вот проткнуть тонкую кожицу, и дать свежим алым каплям очернить зелень весенней травы.
– Как ты мог умереть, старый сукин сын?! Как ты посмел бросить меня!?