Тренируйся он хоть чуточку почаще, и удача была бы на его стороне. Не будь Екадрина ранена, повезло бы ей. Но так уж вышло, что схватка превратилась в потасовку двух калек; победа могла не достаться никому, а поражение — настигнуть любого. Вокруг, подобные звездам-компаньонам вокруг основной, плыли по своим орбитам остатки тайчи, трезубцев и черных коней, сходившихся в поединках менее значимых для всех, кроме тех, чья жизнь зависела от их исхода. Пожар перекинулся с пристройки на кустарники, охватил соседние здания и, перепрыгнув через реку Эндикотта, начал свое шествие по окрестностям Кривограда. И кое-кому из Сорок, сражавшихся в лесу, пришлось неожиданно столкнуться с новым, более грозным противником — ревущим, вставшим стеной огнем.

Но почти ничего из этого Равн не видела. Та поза, в которой она лежала, значительно ограничивала ее шэньмэту обзор, и изображение записывалось под неудобным углом. На мгновение в кадре возник Падаборн, но только для того, чтобы один раз выстрелить и показать прием «Игра с пучком палочек». Екадрина, которой видно не было, метнула планирующую гранату — вращающийся диск, изящно проплывший над травой, прежде чем взорваться. К сожалению, только столь краткие моменты этой грандиознейшей битвы и удалось записать.

Но Высокая получила серьезные раны. До этого ей довелось сойтись в поединке с Большим Жаком — само по себе нелегкое испытание, — а потом ее ждала пусть и краткая, но отнюдь не простая стычка с загримировавшейся Равн и укрывшимся плащом Домино Тайтом… в том бою она почти не пострадала, но и антракт после него не был объявлен. Все это накладывало свой отпечаток, и, когда она, пошатываясь, попала в поле зрения распростершейся на земле Равн, по черному облачению Екадрины из разреза на левом боку струилась кровь.

Но и Падаборну было не легче. Екадрине удалось его зацепить. Осколки планирующей гранаты посекли его правую ногу, и только благодаря системам шэньмэта, которые почти сразу зашили раны и остановили кровотечение, он все еще не выбыл из боя. К тому же он не сражался ни с кем с того самого дня, как отстранил Билли Чинса от службы… а было это примерно два года назад.

В конечном итоге Падаборн решил, что победу ему гарантирует «Игра в паука» — во всяком случае, должна. По счастью, прямо рядом с телом Олафсдоттр в земле была неглубокая яма, и именно туда повалился человек со шрамами, изображая покойника. «Хрустяшки» он разбросал не возле себя, но чуть дальше и левее. И теперь лежал настолько неподвижно и спокойно, что все выглядело так, будто его и впрямь коснулось дыхание смерти. Ветер, поднятый стремительно распространяющимся пожаром, колыхал траву и приносил с собой от леса редкие хлопки выстрелов.

Суть приема заключалась в том, чтобы лежать тихо и ждать, пока жертва приблизится. К этому трюку обычно прибегает тот, кто слишком изранен, чтобы действовать иначе. Неподвижный объект превращается в элемент окружающего пейзажа. Внимание привлекает движение.

В самом скором времени показалась Екадрина. Она кралась беззвучно, не тревожа даже травинки; она словно бы парила над пейзажем, сливаясь с ним, становясь с ним единым целым. «Хрустяшки» не сработали. Слишком уж ярко они сверкали в лучах солнца. Едва заметно улыбнувшись, Шонмейзи обошла их слева.

Падаборн стремительно взметнулся, хватая ее за лодыжки, и женщина рухнула на землю, подобно срубленному дереву. Всплеснув руками, она распростерлась на спине и выронила пистолет. Удар выбил из легких весь воздух, на секунду оглушив ее.

Падаборн — или, лучше будет сказать, Силач — еще сильнее сжал ее ноги, собираясь раскрутить и припечатать о разрушающуюся стену старой сторожевой будки. Но как раз в этот момент небеса разорвал рев космического челнока, отвлекший на мгновение внимание даже столь многозадачной личности, как Падаборн. И этим мгновением воспользовалась Екадрина Шонмейзи, она швырнула в голову Донована случайно оказавшийся под рукой камень и потянулась за оброненным пистолетом.

Силач откатился в сторону, избежав попадания камня, и мгновенно вскочил на ноги, сжимая в руках свое оружие…

…И они оказались лицом к лицу, запыхавшиеся, почти в упор наставившие друг на друга оружие, и оба были бы уже мертвы, если не решили бы повременить со стрельбой.

Возникший в их борьбе пробел Екадрина заполнила насмешливой улыбкой.

— Паршиво выглядишь.

— Да и ты не лучше. Правда, красавицей ты никогда не была.

Челнок кружил над их головами. Ни один из соперников даже глазом не повел в его сторону. И пока не было никаких догадок о том, кому он принадлежит. Корабль беспристрастно обстреливал обе враждующие стороны, но лишь затем, чтобы вынудить их выйти из боя, и вскоре остатки Сорок разбежались. Оружие в руках Донована и его противницы не дрожало. Каждый выискивал момент, когда можно будет нажать на спусковой крючок так, чтобы уничтожить соперника, не погибнув самому.

— Что не здреляеж? — с искренним любопытством в голосе поинтересовалась лоялистка. — Разве в двоей скоро прервугцейзя жиздни будет еще дакая прекраздная возможноздь?

— Задал бы тебе тот же вопрос, да не хочется, чтобы в твоей прелестной головке возникали подобные мысли. У терран это называется «Мексиканским патом».

— Мекзиганзгим. Понядно. И чем же заканчиваюдся эди «пады»?

— Ничем хорошим, как правило.

Они стояли, не меняя поз, и каждый раздумывал, какие цели преследует нежданно появившийся челнок. Подкрепления? Тогда вставал вопрос: чьи именно? Или это миротворцы риффа? Вояки, выведенные из себя размахом разрушений, какие учинили Смертоносные? Или нейтральные Тени решили все же вмешаться в войну, чтобы наказать обе враждующие стороны?