— Нет, — произносит, обращаясь словно бы сама к себе, бан Бриджит, — это был не первый его обман.

— Судя по тому, что ты рассказала, — говорит Изящная Бинтсейф, — ты весьма отважно сражалась в битве за ангар. И даже нацепила цвета Падаборна. Как-то слишком лихо для человека Гидулы.

— А что? Надо было разрушить свое прикрытие? Да и сражаться не в полную силу равносильно самоубийству. На поле боя никто не спрашивает: «А не двойной ли ты агент часом?» Кроме того…

Она замолкает и раздраженно качает головой.

— Кроме того, — заканчивает за нее М'eарана, посмеиваясь, — они начали тебе нравиться — Ошуа, Домино и все остальные.

— Ты так и не по-оняла, мо-оло-одая арфистка. Я любила их всех. И Екадрину, и Ошуа. Домино Тайт был моим братом в Абаттойре. Эпри — учителем. Даушу и Гидула вошли в легенды, на которых я воспитывалась. Я предала собственного господина во имя любви к Доновану-буигу. Но только во время этого сражения, когда Названные вмешались в драку, я поняла: их иго и в самом деле нора свергнуть.

— Во имя любви к Доновану-буигу, — повторяет бан Бриджит.

Тень лишь пожимает плечами.

— Он достаточно многочислен, чтобы и возлюбленная у него была не одна.

— Он вступил в бой только потому, что ты пала, сражаясь под его личиной, — указывает бан Бриджит. — Думаю, это он сражался во имя твоей любви.

— Думай что хочешь, Красная Гончая. Как же все-таки мало ты разбираешься в таких вопросах.

М'eарана смеется, и все оглядываются на нее.

— Говорила же, — произносит она, перебирая струны арфы, — это они в конце концов примкнули к нему. Он облачился в цвета Гешле Падаборна только после того, как увидел, что Равн действительно радеет за революцию. Скажи, Темнейшая, хотя я, кажется, уже знаю ответ, почему же ты заявилась к нам на ночь глядя, чтобы поведать сию историю? Концовки в ней что-то не заметно.

Равн демонстрирует белоснежные зубы.

— Разве не о-очевидно-о? Гидула заполучил Донована-буига и уволок того в свою цитадель. А меня выбросили на Дельпаффе. Больше мы не виделись. И только та польза, которую я успела принести до того, помешала отправить меня в отставку. Сентиментальный старый дурень! Разве может какая-то там планета-тюрьма удержать таких, как я? Перерезанное горло там, пожатые руки здесь… Сталь и серебро купили мне свободу. Дельпаффонийцы даже и не знают, что я сбежала. — Она обхватывает себя руками. — О-о, кахая же я умная!

Бан Бриджит возвращается в кресло.

— Так и чего же ты хочешь от меня, о умнейшая?

— Сама знаешь. И давно уже все поняла. Помочь вытащить Донована из цитадели Гидулы, разумеется. Я, конечно, очень сильна, но одна с этим не справлюсь.

Бан Бриджит не может сдержать смех.

— А вдвоем, стало быть, сдюжим? И каковы шансы у двух снежинок в аду?

— Думаю? весьма неплохие. Судя по тем легендам, что рассказывают на Грумовых Штанах, ад давно замерз.

— Твои друзья ня могут помочь? — спрашивает М'eарана у Тени. — Что насч’т других повстанцев?

— Домино Тайт, может, и присоединится в память о былых временах. Вероятно, еще Большой Жак — просто потому, что это вызов его способностям. И не исключено, что увлечет за собой и Маленького. Они частенько работают сообща. Но вот насчет Даушу, Ошуа и остальных я не уверена. Даушу, скорее всего, не поверит в предательство Гидулы; Ошуа, который, как я понимаю, и без того об этом знал, может увидеть в Падаборне вероятного соперника. Что же до меня… Я обязана это сделать. Мы с Донованом — гажиньяую. Как это будет по-гэлактически? «Братья, потому что проливали кровь друг за друга».

— «Братья по крови», — поправляет М'eарана.

— Пусть будет так. Братья по крови. — Тень смотрит на бан Бриджит исподлобья. — Ко многому обязывающие отношения, которые связывают тебя с теми, с кем они были заключены до того. Что, как понимаю, делает нас с тобой сводными сестрами по крови.

— Ник’гда ня слышала о таком р’дстве, — криво усмехается Красная Гончая. — И где же нах’дится цитадель Гидулы?

— На Терре.

Арфа в руках М'eараны смолкает. Бан Бриджит вскидывает голову.

— Стало быть, он получил свой вожделенный подарок. Совершил в конце концов свой хадж на Терру! С чего ты взяла, что он обрадуется освобождению, если это будет означать, что его навеки разлучат с этой планетой?

— О, я могу назвать тебе причину, а то и две.

Бан Бриджит складывает руки на груди и закидывает ногу на ногу.

— Это невозможно. Терра лежит в Треугольнике, в самом сердце Конфедерации, в каком-то дне или двух пути от Дао Хетты, Нового Врадди и Старого Восемьдесят Второго… Нет, с тем же успехом он мог бы находиться в Рукаве Персея.