— Верно, верно…

— Жил я у лесорубов, на Иматре. Работа там кончилась решил к отцу зайти. Спасибо тебе, хозяин, приютил на ночь! Не оставил бы меня, так и ходить мне глухим до конца жизни!

Колдун только головой крутанул — мол, чепуха, такие чудеса я каждый день могу творить!

Потом бочком, бочком подошел к Кумохе, положил сухие, но еще крепкие руки ему на плечи, усадил на скамью. Когда светлые глаза Кумохи оказались вровень с топкими глазами колдуна, Ворон спросил ласково:

— Ты же не глухой был, зачем меня, старика, обманывал?

Кумоха, не смутившись и не раздумывая, ответил, утопаявзглядом в глазах колдуна:

— Чтоб тебе, хозяин, в делах помочь. Лишнее чудо никогда не помешает. Народ тебе уважение окажет, а ты меня за чудо отблагодаришь — вот и я не в накладе. К отцу не хочется с пустыми руками возвращаться!

Ворон пристально смотрел на Кумоху.

— Смышленый парень,- промолвил он наконец.— Поживи у меня денька два-три… А зовут тебя как? Только без обмана говори мне!

— Чего ж тут обманывать — Кумохой!

— Кумоха? Слыхивал я про одного Кумоху, сына Ийвана-лесоруба.

— Так мало ли Кумох на свете!—усмехнулся Кумоха.— Имя как имя… Не хуже Онти… или Феду… или Кондро… Каких только имен не бывает!

Слухи о чуде, старательно разносимые старушками по селу, уже приносили свои плоды: в избу к колдуну то и дело входили какие-то люди, низко кланялись, шептались с ним, во все глаза таращились на Кумоху.

Большинство приносили что-нибудь: несколько яиц, туесок мучицы, кувшин с моченой морошкой, связку сухих грибов.

Колдун сидел важный, изредка поглаживая шишки на щеках, косился глазом на Кумоху: мол, видишь, как меня уважают?

Кумоха же старался улыбаться как можно шире и часто поправлял сползающую от улыбки с глаза черную повязку.

Перед самым наступлением сумерек во двор колдуна вошел рыжебородый мужик.

Несколько крестьян, покуривающих трубки и ведущих меж собой неспешный разговор о чудесах, с любопытством уставились на незнакомца.

— Это двор Ворона? — спросил рыжебородый.

И, услышав утвердительный ответ, как подкошенный упал на колени, пополз к избе.

Возле заметенного снегом порога он остановился и звонко воскликнул:

— С места не двинусь, пока хозяин меня не спасет! Пусть замерзну здесь, жизнь погублю, но никуда больше не пойду! Если Ворон-колдун мне не поможет, никто на свете мне больше помочь не сможет!

Встревоженный Ворон накинул полушубок, вышел из избы к рыжебородому, спросил:

— Чего тебе, гость далекий? Какому горю помочь?

Сорвав с головы шапку, рыжий ткнулся в снег у ног колдуна и плачущим голосом проверещал:

— Дочку спаси, хозяин! Расколдуй дочку! Сотвори чудо! Ты все можешь! Сглазили мою девочку Улли! Спаси Улли хозяин! Чего хочешь тебе дам! Всю жизнь работать на тебя буду!

— Что с ней? — спросил Ворон.— Говори толком, не блажи.

— Спаси! Спаси мою Улли!..— продолжал тыкаться рыжей головой в снег мужик.

Вокруг него уже собралось человек десять любопытных.

Ворон наклонился, рывком поставил рыжего на ноги, заглянул ему в глаза и сказал внушительно:

— Дочка-то твоя где?

— Заколдовали…— пробормотал рыжий.

— Почему ее не привел? — спросил Ворон.

— Как не привел? — Мужик нахлобучил шапку на рыжие кудри.— Здесь она, хозяин, со мной!

Он выбежал со двора и тотчас же вернулся, ведя за собой черную овцу.

— Вот она!—шмыгнув носом, произнес рыжий и показал на овцу.— Иди, Улли, не бойся! Он тебя расколдует!

Про то, как Мороз Синий нос остался с носом,

и про то, как девушка Улли стала черной овцой

Зрители ахнули.

У Ворона от удивления начала отпадать нижняя челюсть, и она, наверное, упала бы в снег, если бы он вовремя не схватился за бороду.

— Как же… это… того…— проговорил он дрожащим голосом.

— Помоги только, хорошо заплачу! — снова бухнулся на колени мужик и начал рыжей бородой подметать снег у ног колдуна.— Только ты один все можешь!

Кумоха, который вышел из избы и стоял сзади Ворона, незаметно подтолкнул колдуна в бок и сказал громко:

— Разве ты, великий ворожей и чудодей, не умеешь злые чары снимать?