Естественно, Ганнибал просыпался следом, моментально прижимался к Уиллу со спины, и всего за пару секунд тот мирно сопел, зажатый двумя братьями в обжигающий кокон защиты и спокойствия.

– Мы без тебя не праздновали, - хмыкнул Грэм.

– Ну, конечно, - фыркнул тот, потрепал Уилла за щеку. – А я тебе подарок привез.

Уилл непонимающе нахмурился, а Найджел вдруг выругался и вылетел на улицу в домашних тапках. Вернулся через пару минут, хлопнул дверью так, что Ганнибал поморщился, а потом протянул Грэму щенка. Близнец держал его за шкирку и лучезарно улыбался:

– Красавец, да? Я его на улице подобрал. Думал, тебе понравится. Правда, я его в машине забыл.

Он сунул Уиллу щенка, а потом торжественно взглянул на брата. Ганнибал едва заметно улыбнулся, как обычно, сдержанно и холодно, а потом резко поднялся из-за стола и ушел на кухню.

– Так нравится? – Найджел, проводив брата взглядом, вальяжно развалился на стуле. Наконец-то он не сплоховал, и даже в чем-то обошел Ганнибала.

– Нравится, - Уилл моментально расцвел в счастливой улыбке, принялся наглаживать и тискать беспородную собачонку, а та лизала ему руки и громко поскуливала.

Но радовался Найджел не долго. Ганнибал вернулся в столовую и протянул Уиллу белоснежного щенка лабрадора. На том уже был надет крохотный ошейник, а сверху свободно болталась красная лента с пушистым бантом.

– С Рождеством, Уилл, - Ганнибал наградил брата высокомерным взглядом, дождался, пока онемевший от восторга Грэм заберет его подарок, а потом поцеловал своего найденыша, впиваясь в ласковые и такие мягкие губы. – Тебе нравится мой подарок?

– Нравится, - пробормотал тот.

Щенки тявкали, скулили и крутились в его руках. Один из них умудрился даже в щеку Уилла лизнуть.

– А чей больше нравится? – тут же встрял Найджел, не желая сдавать позиции. Это борьба с братом у них длилась всю жизнь, и ни один не желал уступать.

Уилл задумался на некоторое время, посмотрел вначале на одного, потом на второго щенка, а те ответили ему внимательными, влюбленными взглядами, понимали, кто теперь их хозяин.

– Ну, да, - невнятно бросил Грэм, поднялся из-за стола и ушел в гостиную, туда, где стояла наряженная елка.

– Уилл! Ужин! – тут же напомнил Ганнибал.

– Детка! – взвыл Найджел. – А целоваться под омелой?

А Уилл трусливо удирал от близнецов, весь внутри обмирая от счастья.

В поместье Лектеров пахло корицей и медом. Ганнибал тихо переругивался с братом, а Найджел в ответ нагло смеялся, крутя между пальцами сигарету.

– Детка! Возвращайся! Если мы с тобой не попробуем стряпню Ганнибала, он поужинает нами! Детка! Ау! А если я тебя найду, то наколю на собственную вилку!

Послышалось какое-то шуршание, а потом Найджел издевательски заржал:

– А Ганнибал дерется!

Уилл прижал к себе свои живые пищащие подарки и невольно зажмурился, стараясь удержать внутри себя бурю страстей.

Дальше может быть больно и тяжело, возможно, наступит переломный момент в их танго на троих, но то, что они нашли в нем, уже невозможно спрятать. Они вскрыли его, как давно гноящуюся рану, и пустили яркую, свежую кровь, очистившую нарыв.

– Детка! Спаси меня!

Они сломали его и собрали заново, решительно и безвозвратно короновав собственным именем.

– Уилл! – с угрозой протянул Ганнибал. – Я тебе уже говорил, в этом доме еду не выкидывают! Но и не дают ей остыть!

Уилл засмеялся, опустил щенков на пол, разрешая заняться исследованием новой среды обитания, а сам поспешил обратно - туда, где продолжали препираться близнецы.

От аромата яблок и хвои у него слегка кружилась голова. А сладость меда и корицы оседала на щеках ярким взволнованным румянцем, словно он долго-долго простоял на морозе, позволяя тому щипать себя за щеки, а потом вернулся в уют и тепло дома, где ему предложили сладкий чай и крепкие объятья.

Две пары капканьих объятий.

Конец