— Идем, отметим твое возвращение охотой. Пусть ребятки развлекаются. А я слышу зов матери Луны. Составь мне компанию, — хоть Соратники не отдают приказов, отказывать членам Круга не следует. Даже если ты сам носишь кровь зверя.

***

Ясная, хрустальная ночь. Прохладный воздух наполнен ароматами лаванды и горноцвета. Цицерон резко сорвал с головы колпак, запустил пальцы в ярко-рыжие пряди волос. Обида, злость и ревность свились в тугой клубок в груди шута, шипя и исходя ядом, словно змеи. За что Цицерон заслужил такое? Чем он прогневал Мать?.. он всюду следует за Слышащей, не жалея жизни… готов идти за ней и в древние нордские усыпальницы, и в пещеры фалмеров, да хоть самому Алдуину в пасть… а что бедный шут получает взамен? Паяц вздрогнул и ссутулился, втянул голову в плечи, будто страшась, что его мысли могла услышать Матушка или сама Слышащая. Плохой, плохой, глупый Цицерон… он всего лишь дурак, болван, Хранитель Матери Ночи, должен ценить, что имеет и радоваться. Но как можно шутить и плясать, когда Слышащая дарит свое внимание какому-то магу с голыми коленками?! Цицерон всегда рядом с ней, убьет любого за косой взгляд, за пренебрежительную улыбочку в сторону Слышащей, пока этот колдунишка просиживает штаны в Вайтране и ведьмачит?! О милосердная Матушка, за что такая несправедливость?!

Цицерон подкинул на ладони кинжал. Может, стоит помочь Слышащей? Да, было время, когда он с удовольствием вонзил бы изогнутое эбонитовое лезвие в ее сердечко или же сломал тонкую шейку, но сейчас все изменилось. Хранитель убьет за нее. И убивал, и будет продолжать убивать. А сегодня такая чудесная ночь… великолепное время суток для убийства. Для убийства одного колдуна, которому все не сиделось в Коллегии Винтерхолда, и он имел наглость жениться на Слышащей. На тонких губах безумного скомороха расцвела широкая улыбка. Острый, острый, острый кинжал его перережет глотку этому Онмунду… острый, такой острый, он даже боли не почувствует и закричать не успеет, его жизнь изойдет потоком крови, горячей, липкой… из груди Цицерона вырвалось истеричное хихиканье. Он не даст Слышащей грустить, нет, нет, нет, Цицерон не позволит ей плакать по этому ублюдку, Цицерон будет всегда рядом, и Слышащая будет смотреть на Цицерона так же, как сегодня взирала на Онмунда.

Слышащая еще не вернулась от ярла, и маг сейчас дома один. Хранитель тихонечко проберется в спальню, благо ключик у него есть. Кто подумает на паяца? Разве может чокнутый убить? Нет, он только может петь свои песенки и плясать, но Цицерон ведь не сумасшедший, глупости, глупости! Сумасшедшего бы не сделали Хранителем Матушки, Слышащая не стала бы путешествовать вместе с чокнутым. Пропыленные сапоги из мягкой кожи мерили шаги от рыночной площади до Дома Теплых Ветров, эбонитовый кинжал таится в рукаве кафтана. Если встретится стражник-то можно убить и его…

Вой, протяжная песня волка, рассекла невесомое спокойствие Вайтрана будто кинжалом. Цицерон едва не подпрыгнул на месте. Вязкая ледяная волна разлилась по всему телу, пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. Цицерон не хочет встречаться с Соратниками… волчишки могут ему помешать, они могут захотеть съесть Цицерона, а Цицерон не вкусный! Хранитель прибавил шагу, но поздно - позади него раздалось тяжелое дыхание. Вервольф, чья черная шерсть была уже изрядно присыпана пеплом седины, плотоядно скалился с крыши «Дома воительницы», второй, чуть помельче, с рыжевато-каштановым мехом, возвышался над шутом практически на две головы, с его обнаженных клыков капала тягучая слюна. Оборотень коротко рыкнул и запрокинул голову. Клокочущий крик, напоминающий рокот шторма и зимнего бурана, огласил сонные улочки Вайтрана.

— Что там?.. волк! В городе волк!

— Вервольф! Смерть оборотню!

Дети Хирсина синхронно сорвались с мест, устремляясь к стенам. Миг — и их силуэты растаяли в темноте ночи. Испуганные горожане выскакивали из своих домов, стражники запоздало размахивали факелами. Онмунд, сонно потирающий глаза, выскочил на крыльцо, зажав подмышкой посох призыва огненного архонта. Десятки пар глаз были обращены в муарово-синюю мглу ночи, и никто не заметил, как Цицерон понуро побрел в сторону таверны.

========== REK ahRK ROK (Он и она) ==========

Ленивый взмах руки — и кинжал, тускло сверкнув лезвием, вонзился в голову злокрыса практически по рукоять. Прямехонько между глаз. Зверек истошно захрипел и завертелся волчком, разбрызгивая кровь.

— Хороший бросок, — одобрительно протянул Делвин.

— Ну, еще бы, — Бриньольф самодовольно откинулся на спинку стула. — Векс, детка, принеси мой кинжал… будь любезна.

Женщина удивленно вздернула брови и медленно повернулась к ухмыляющемуся Соловью.

— Это с каких это пор я у тебя на побегушках?

— Да ладно, не ломайся. Неужто тебе трудно?

— Векс у нас такая, — выдохнул Меллори, чей масленый взгляд жадно скользил по фигуре воровки, — к ней на хромой козе не подъедешь…

— Хромой козел на хромой козе? Ха! — имперка рывком вынула клинок из трупа злокрыса. — Хотела бы я на это посмотреть, — Бриньольф протянул ладонь за кинжалом, но Векс, скривив губы в язвительной усмешке, метнула его в сторону Делвина — лезвие вонзилось в дерево столешницы в миллиметре от пальцев бретонца и мелко задрожало.

— Ну, зачем же ты так? — укоризненно покачал он головой, торопливо пряча руки под стол. — У меня же чувства… эх… какие все-таки женщины жестокосердные…

— Говорят, редгардские женщины кротки и мягки характером, — пробасил Могильщик.

— Ага, только рождаются сразу с мечом в одной руке и топориком в другой, — важно вставил Випир.

— Нет, ты их с имперками перепутал, — Рун хохотнул, но поспешно прикусил язык, поймав недобрый взгляд Векс.

— Вам везет, что Тонилла этого не слышит, — ухмыльнулся Векел, протирая кружки. — Иначе показала бы она вам и мягкий нрав, и кроткий характер.