Есть же целый отряд отличных специалистов, готовых оказать любую необходимую помощь, но нет средств, чтобы эти самые специалисты смогли воплотить свои знания и умения в жизнь. Нет, конечно, имеется вариант: оперировать в стиле начальных шагов величайшего Николая Ивановича Пирогова, ставшего в двадцать шесть лет профессором Дерптского университета, методом «молоткового» наркоза. Но, это не наш метод товарищи. Не наш.

Дабы избежать «ударного» обезболивания, нужно всего-навсего купить нормальные препараты, о которых в древние времена и мечтать не приходилось, «кетамин» или «фентанил», а в баллоны закачать «закись азота» или, как его любят называть, «веселящий газ». Но воякам гораздо легче, а точнее выгоднее, сделать шикарный евроремонт из дорогущего красного дерева командующему эскадры в рабочем кабинете, нежели обеспечить медицину. Мне страшно приводить затраты, но кооперативную квартиру на этот самый ремонт можно было бы купить спокойно.

И, пожалуйста, не кричите громогласно в морском стационаре. Не один начальник госпиталя «полёг» в борьбе за улучшение обстановки, а выдающихся результатов так и не смог добиться. И это не его вина. Как Министр Здравоохранения не имеет медицинского образования, так и решением укомплектования госпиталя занимаются моряки с жёлтыми просветами, а не доктора. Поэтому он и стоит голый, то есть, я хотел сказать, неукомплектованный.

Товарищи! ДОКТОР ДОЛЖЕН ЛЕЧИТЬ. Он не должен бегать выпрашивать лекарственные препараты или аппараты для поддержания жизни. Не обязан ходить строем с утра до вечера или убирать снег в преисподней. Незачем ему это всё. Дел у него очень даже предостаточно. Более чем.

Для тех, кто не находится в курсе, поясню, что человек в белом халате пытается помочь всем больным, что приходят к нему. Помимо лечебных клизм, инъекций, операций, он ещё и на вызовы ездит. Заметьте, совершенно бесплатно, в отличие от буржуазных капиталистов. Доктор — это не только спаситель Вашего здоровья, но и «семафор» на пути в мир иной. На семафоре этом почти всегда горит красный свет, но при никакущем отношении легко может включиться сначала жёлтый, а затем и зелёный сигнал — и вмиг улочка на небеса станет свободна.

И если Вы от кого-то услышите какую-либо негативную информацию о врачах, хороших настоящих военно-морских врачах, покажите мне этого «человека» — и я первым брошу в него увесистый камень. Мы стоим на страже Вашего здоровья и разными силами стремимся к его укреплению. Стоим, даже под угрозой потери диплома и получения взысканий. Человеческая жизнь для нас более весома, чем что бы там ни было по другую сторону. Мои друзья и товарищи это наглядно доказывают. Итак…

Как-то раз, в солнечный выходной летний день, коих на Севере можно пересчитать по пальцам одной руки или второй ноги, стоял наш старший товарищ из академии, Валя, дежурным эскулапом по гарнизону. Не омрачённая тяжёлыми грозовыми тучами погода навевала ему мысли, скорее о выходном дне, нежели о трудовых операционных и служебных буднях. Разноголосое пение птиц, весело щебетавших на залитой солнечным светом улице, отчётливо слышалось даже сквозь закрытые окна госпиталя. Валентин, не сильно разбиравшийся в тонкостях различных тональностей, зачарованно сидел и наслаждался столь чудесной музыкой, источником которой служили маленькие птички, весело раскачивавшиеся на переплетённых ветках.

Может быть именно переливное пение, а может, и сам летний день заставили помечтать нашего товарища на отвлечённые от службы темы. Представив удобный матерчатый шезлонг в полосочку и умиротворённую окружающую обстановку, товарищ мой медленно, но постепенно, уходил от действительности. Он почти дремал.

Раздавшийся среди белого дня звонок вернул Валентина к этой самой суровой действительности. Он за одну секунду перебросил его тело из мира грёз в реальность. Раз — и дремавший уже здесь. Обеими ногами.

Неизвестный голос, услышанный им в телефонной трубке, известил: мол, извините за беспокойство, пьяный водитель сбил трёх первоклашек, катающихся на велосипедах по тротуару. (Неужели у нас так детей не любили в городке?). Срочно приезжайте, выручайте. Пожалуйста, постарайтесь быстрее. Дети истекают… На этом «содержательная» беседа с неизвестным голосом взяла и закончилась. Об окончании беседы стало понятно по коротким гудкам в трубке.

Далее идёт ход мыслей нашего старшего товарища из академии, занявший, по приблизительным подсчётам, ровно тринадцать секунд:

«Я сейчас приеду, на необорудованной машине, с помощью которой картофель для камбуза возят: без анальгетиков, без носилок, пустой, как кошелёк. Толку? Систему с раствором там повесить некуда. Операционную не приготовлю. Реанимационную бригаду собрать не успею. Пока они придут, пока развернутся, будет поздно».

И он пошёл на нарушение существующих инструкций. Позвонил в городскую «скорую помощь»: благо хоть она немного оборудована (правда, ездит только летом, так как зимнюю резину не видела с самого конвейера). Машина «Скорой» несла на своём борту мобильные носилки, вмонтированный лекарственный ящик и даже розетки для дефибриллятора, который, к слову сказать, отсутствовал напрочь (как класс).