Чтобы не утомлять Вас ожиданием в гадании, что же поставил майор, погнавшись за возвращением проигранного, напишу сразу, без задержек и долгих повествований о раскладывании прикупа и сдачи. Ведь краткость, как известно всем и каждому, — сестра таланта. Этот факт подтверждают самые умные вещи, когда-либо изречённые на Белый Свет. Например, для наглядности, возьмём отечественный фольклор (читать быстро): «На мели мы лениво налима ловили, и меняли налима мы вам на линя. О любви не меня ли Вы мило манили и в туманы-лиманы манили меня». Кто не очень обожает фольклор, то можно взять и покороче, из классики: «Я помню чудное мгновенье». Если и классика не устраивает, то заглянем в научный труд, где краткость обрела изысканный вид: «E = mc2». Ну, а кому и физика не по душе, то могу предложить, наконец, самое раннее и сильное из всего выраженного, произнесённое ещё в период небытия и анархии: «Да будет свет!».

Поэтому буду стремиться именно к краткости. Лямку тянуть я вовсе не собираюсь, как это делают некоторые авторы, для придания своей книжонке большего объёма. Нет. Всем же известно, что в погоне за дополнительными страницами многие начинают описывать погоду, пожухлую травку, состояние души персонажей и их отдельные эмоции. Некоторые изгаляются до того, что по ходу повествования умудряются всунуть парочку дополнительных историй, рассказать про каких-нибудь бедных родственников и перекинуться на совершенно отдалённую, ничего не значащую философскую демагогию. Мне это абсолютно не надо. Объём в книге нужен лишь для того, чтобы хорошо можно было стукнуть по черепушке. Мне не хотелось, чтобы моя повесть становилась орудием в воспитательных рукоприкладствах, поэтому я вам напишу сразу, отставив в сторону то, что новобранец, проиграв двухмесячный оклад, сидел в шоке, а за окном темнота жадно пожирала весело падающий пушистый снег. В таком безвыходном состоянии оставшийся в игре майор, судорожно шевеля далеко не трезвыми извилинами, не смог придумать ничего толкового и, в итоге, выставил только одно. Он просто заложил в кучку свои драгоценные, любимые и ненаглядные ягодицы. Другими словами свою родную попу. Взял и поставил. Какие его годы молодые? И, по солидарности с начальником, после первой же сдачи, проиграл её в сухую

Схватив ценные призы в охапку и накинув шинель Витёк побрёл домой. Парочка проигравших осталась в лаборатории: один без квартиры, а другой без попы. История умалчивает, каким образом победитель распорядился столь неожиданным вечерним выигрышем.

История историей, а я Вам могу почти точно сказать, что Министерскую квартиру командиру Витёк, скорее всего, вернул. А то ещё с работы бы уволили за дискриминацию начальства или что-нибудь ещё в подобном роде. А почему, собственно, и нет? Взяли — и выгнали.

Интересно, а куда может пойти военный моряк, которого выгнали со службы? Выгнали не за выигрыш у вышестоящего руководства в карты, а за что-нибудь постыдное, будь то пьянка или системные прогулы, дебоширство или просто отсутствие мозгов как таковых. Хотя про мозги я, похоже, перегнул: за отсутствие серого вещества в черепушке никого ещё с флота так и не выпихнули.

Итак, куда же всё-таки может пойти посланный военный? Ведь специальность у него флотская, и на гражданке он никому, ни одной живой душе, не нужен. И жилья у него на Большой Земле нет. Да и деньги, чтобы туда доехать, в виду перевода в этиловый эквивалент, аналогично отсутствуют….

Так точно, Вы правильно догадались, уважаемый читатель. Эти люди пополняют ряды нашей славной морской полиции, а особенно Дорожно-постовой службы. А что? Крути себе палочкой да в свисток дуй. Забот — ноль. Но и тут находятся отдельно одарённые личности.

Следует отметить, что городок у нас, по площади, весьма малых размеров будет. Крайне малых. Настолько малых, что светофоров в нём никто не видел, с самого дня рождения. Следовательно, в случае поломки какого-либо светофора (ежели бы он был), дорожные полицейские регулировочной работой не отягощены и в смертельную жару на пятачках не парятся, как их коллеги из мегаполисов, а заняты исключительно собиранием штрафов.

А здесь на свет вылезает другая проблема. Небольшие размеры городка несут в себе и отрицательное свойство: все существующие там граждане знают друг друга непосредственно в лицо. Поэтому ДПС (второе название — Дай, Пожалуйста, Стольник баксов) наличными берёт очень редко, в отличие от больших городов. А вот план руководства им выполнять нужно. Да и с редких чужаков, что волей случая забираются в ЗАТО, на огненную воду собрать немного дани надо. Следовательно, и цепляются они даже к столбу. Тонировка, не пристёгнутый ремень у собаки на заднем сидении, неправильный взгляд рулевого да мало ли, что. Безгрешный водитель может быть лишь на пенсии и то только на очень глубокой. И без автомобиля. Однако, и непристёгнутый пёс — это детский лепет: наша Мухосраньская ДПС переплюнула всех. Даже себя.

В ясный субботний день ехал Юрас в базу на 11-ом трамвае, то бишь на своих двоих, дабы сделать запись в журнале столовой, что пища — доброкачественная, и её можно, фактически не жуя, кушать целиком. Двигался он лёгкой поступью, наслаждаясь ровным покровом свежевыпавшего снега. А снегу навалило столько, что чистой оставалась лишь середина дороги, где с трудом могли разойтись две встречные машины. Для «трамвая» свободного места не предусматривалось.

Но водитель не смотрел на дорогу. Его взгляд приковали к себе две высокие сопки, нахлобучившие на себя столько снегу, сколько было невозможно даже представить. Они словно утонули в нём, и казалось, что это уже не каменные создания, а мощнейшие, слепленные неизвестным скульптором, снежные бабы. У одной из них особенно резко вырисовывался живот, и высоко торчала грудь. Голова была крошечная и крепилась на довольно-таки короткой, гусиной шее. При всей ее красоте товарищ мой не хотел, чтобы баба оживала. Ему и со снежным человеком-то не шибко горело встретиться, а тут такая очаровашка — белогривая бабища.

В испуге, отведя глаза от природной статуи, Юрас увидел гаишников, обирающих, по ходу его пути, незадачливых водителей. Так как стрелка на спидометре «трамвайчика» находилась в районе отметки 5 км/час, тонировки не значилось, а ремень на брюках был тщательно пристёгнут, то сухопутный врач не переживал по поводу их присутствия.

Тем не менее, инспектор, одетый в ободранную серую куртку, взмахнул покоцанной, т. е. со следами укусов и вмятин, полосатой палочкой прямо перед носом Юраса — и мой товарищ, «включив правый поворотник», припарковался у обочины.