Затем Адриан переводит взгляд на меня. Его глаза открываются еще шире, когда в комнате раздается звук открывающейся двери.

— Мне страшно, папа.

Я сажаю его себе на колени и, обняв за плечи, притягиваю поближе к себе.

— Бояться — это нормально, Адриан. Ты один из самых смелых мальчиков, которых я когда-либо встречал. Я так горжусь тобой. Мне очень повезло, что именно ты мой сын.

Он улыбается и прижимается головкой к моей груди.

После того, как Селена удаляется в комнату ожидания, я продолжаю обнимать своего сына, чувствуя, как напряжение покидает его маленькое тельце с каждым вдохом.

Дверь в комнату, где мы сейчас находимся, открывается, и в проеме появляется женщина, чьи темные волосы уже припорошила седина. Она отходит от двери и бросает взгляд через плечо, когда в дверях появляется Колетт. Маленькая ручка Адриана сжимается вокруг моей руки, и он прижимается ко мне своим напряженным телом.

— Привет, Адриан, — здоровается Колетт, делая робкий шаг вперед, но затем останавливается и внимательно смотрит на моего сына, укрывшегося в безопасности моих объятий. Я смотрю на нее, и мое лицо не выражает никаких эмоций. Никогда в жизни я не прощу ее за тот хаос, что она устроила в моей жизни.

Адриан смотрит на меня, он часто-часто дышит и его нижняя губа дрожит. Он поджимает губы и делает глубокий вдох, а затем выпячивает подбородок.

— Привет, Колетт, — не знаю, чего я ожидал, но наблюдая, как мой сын, подавив свои страхи, встречается лицом к лицу с женщиной, которая причинила нам больше зла, чем добра, моя грудь раздувается от гордости.

Я сжимаю его ладошку, чтобы дать понять, что он отлично справляется, затем настраиваюсь на встречу.

Лицо Колетт искажается, как мне кажется, от боли. Или неудовольствия. Как кто-то может испытывать подобные чувства? Неужели она ожидала, что мой сын станет называть ее мамой после того, как она бросила его еще совсем крохой?

Закусив щеку изнутри, чтобы не сорваться, я крепче обнимаю своего мальчика. Ни за что на свете я не спущу его со своих колен.

Селена

Я чувствую себя счастливой. Это мое второе Рождество во Франции. Мои родители решили провести Рождество в Нью-Йорке в этом году, так как маме нельзя путешествовать в связи с состоянием ее здоровья.

Хоть я и переживала насчет встречи Адриана с его матерью, встреча прошла хорошо. Он молчал всю дорогу домой и большую часть вечера. Позже, когда мы с Ремингтоном укладывали его в постель, он упомянул, как печально выглядела Колетт, и спросил, нормально ли иметь двух матерей. Должно быть, Колетт произвела очень хорошее впечатление на него. Ремингтона, очевидно, его вопрос застал врасплох, так как он бросил на меня взгляд в поисках поддержки. Я взяла маленькие ладошки Адриана в свои и сказала ему, что он может делать что угодно, лишь бы ему было комфортно. Это его решение, а мы будем рядом, если он захочет обсудить любой волнующий его вопрос. Я всегда буду его мамой, несмотря ни на что. Разрушительное ощущение, весь день терзавшее меня, несколько ослабло, отпустив на волю страх и панику.

Он всегда будет моим малышом. Всегда.

Сейчас, сидя между свекровью и своей дочерью, в окружении сына, Люка и мужа, пока мы едим рождественский ужин и смеемся, мое сердце так переполнено чувствами, что готово взорваться. Единственное, чего мне не хватает — моей семьи и Доминика. Вчера вечером он позвонил из Кицбюэля и сказал, что не сможет приехать, так как их завалило снегом. Он присоединится к нам на Новый год.

Вечер прошел отлично. Эстелла приехала пораньше и приготовила большую часть блюд, как и в прошлом году и все прошлые годы, когда мы с Ремингтоном еще не были вместе. Честно говоря, я даже была рада. Про мои кулинарные таланты можно сказать только, что их нет. Ремингтон был более чем рад заняться готовкой после того, как я переехала к ним с Адрианом.

Кульминацией вечера стал момент, когда в дверь позвонил посыльный и вручил Ремингтону две коробки. Маленькая оказалась предназначена Хоуп Эстелле, а большая с несколькими дырками в ней пришла на имя Адриана. Как только наш мальчик разорвал упаковку дрожащими руками, в комнате раздался восторженный вопль. Шоколадного цвета щенок лабрадора с карими глазами и склонностью облизывать всех выскочил из коробки, весело помахивая хвостиком. Люк сказал, что подарок должны были доставить завтра рано утром. Подарком Хоуп оказался огромный белый плюшевый мишка с блестящими карими глазками. Свои подарки мы развернули перед ужином. Мы с Ремингтоном подарили Адриану X-box, а Хоуп коробку разноцветных кубиков. Эстелла подарила внуку подарочную карту в магазин игрушек, а Хоуп она купила забавное маленькое красное платьице с жемчужинками, пришитыми к корсажу.

Подарком Ремингтона оказался офис, расположенный в пяти минутах езды от нашего загородного дома. Этим подарком он намекает, что мне пора начать собственный бизнес, и обещает помочь реализовать мою мечту, которой я брежу последние несколько месяцев. Комната разделена на основной офис и связанную с ним комнату для демонстраций. Он даже попросил строителей отгородить помещение для детской комнаты. Маленькая кухонька, кабинет и шоу-рум в одном помещении. Я дождаться не могу, когда смогу посетить это место после праздников.

Я сажусь обратно на стул, потягиваю вино и слушаю разговоры, которые ведутся вокруг меня. Адриан, похоже, увлекся какой-то игрой в мобильном телефоне Люка и время от времени ругается себе под нос, чем заслуживает суровый взгляд от своего отца.

Люк

— Дядя Люк, это твоя девушка? — спрашивает меня Адриан и хмурится. Он морщит нос, пока Пиппа — недавно подаренный ему щенок — сидит на его коленях и лижет ему подбородок, а затем отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. Он попросил меня дать ему поиграть на моем телефоне.