— Девушка? — бормочет себе под нос Ремингтон, глядя на сына. В его голосе слышится удивление, словно ему смешно только от одной мысли, что у меня может быть девушка.

Наверное, так и есть. Я люблю женщин. Люблю прижиматься к их изящным фигуркам своим крепким телом, люблю трахать их и заниматься с ними всякими развратными штучками, если они не против испытать то, что я готов дать им. Мне нравятся и вспыльчивые, и покорные девушки, ведь у них есть нечто общее — киска. Мне нравится доминировать над ними, а моему члену нравится знакомиться с их телами, обладая ими. И когда они в итоге оказываются подо мной, а мой член глубоко в их кисках, они превращаются в то, что можно назвать только одним словом — страстные. Пару раз меня даже величали Богом, и я с гордостью ношу этот титул.

Но свои машины я тоже люблю. Конечно, я не могу их трахнуть, но, Боже мой, то чувство, когда я сижу за рулем, можно назвать только истинной силой. Нечто близкое к оргазму, почти похожее на хороший трах, но с большим количеством адреналина.

— Адриан. Телефон.

Резкий голос вырывает меня из моих размышлений о женщинах. Ремингтон сердито смотрит на меня, он весь напряжен.

— Что? — спрашиваю я Ремингтона, пока он хмуро смотрит на меня.

Я пропустил что-то? Я поворачиваюсь к Адриану, который в буквальном смысле уткнулся носом в экран и сосредоточенно прищурил глаза.

— На ней нет одежды. Дядя Люк, а ты помогал ей снять одежду перед сном? Она выглядит такой уставшей, — Адриан еще более хмуро смотрит на экран и поворачивает телефон, чтобы лучше рассмотреть.

Мать ахает и прижимает руку к груди, ее глаза широко распахнуты, а затем она резко зажмуривается.

Я вскакиваю с места и тянусь к телефону.

— Какого черта... — Селена умолкает на полуслове, не закончив предложение, и бросает виноватый взгляд на Адриана, но мальчик не обращает на это никакого внимания.

— ЧТО? — рычит Ремингтон и выхватывает телефон из рук сына, прежде чем я успеваю сделать это сам. Он сидит рядом с Адрианом, поэтому его реакция оказывается быстрее моей. Брат сердито смотрит на экран, а затем поднимает голову и хмуро смотрит на меня. — Какого черта, Люк?! — его голос звучит низко и угрожающе. И Ремингтону вполне удается напугать меня до чертиков. Пиппа взвизгивает и, соскочив с колен Адриана, убегает прятаться под стол.

— Ремингтон! — журит мужа Селена, закрыв ушки Хоуп Эстеллы ладонями. Мама снова ахает, она округляет глаза и сердито смотрит на Ремингтона. — Следи за языком, пожалуйста. Адриан, детка, ты не мог бы сбегать наверх и принести покрывальце своей сестрички?

— Мне жаль, ma belle, — лицо Ремингтона смягчается и он целует жену в волосы, чтобы не обидеть ее, и виновато улыбается нашей матери.

Затем он разворачивается ко мне и, видя его сердитый взгляд, я отступаю на два шага.

— Люк, — Ремингтон кивает в сторону своего кабинета, разворачивается и, ни слова не говоря, выходит, крепко зажав мой телефон в руке.

Вот черт.

Рождественский ужин можно считать официально завершенным. Мы переходим к сексуальному образованию. Как бы сильно мне не нравился сам процесс, мне абсолютно не по душе ощущение, что у меня зад горит.

Как я мог оказаться настолько беспечным, особенно с учетом того, что нахожусь там, где телефон в пределах досягаемости Адриана?

Я следую за братом в его кабинет. Он стоит у стола со скрещенными на груди руками и смотрит на меня волком.

Закрываю двери и принимаю точно такую же позу.

— Объяснись, — рычит он.

— Мне жаль. Я понятия не имел, что там окажется это фото.

Он крепко зажмуривается и делает глубокий вдох.

— Могу я увидеть фотографию?

Ремингтон резко распахивает глаза.

— Что?

Я стучу кончиком пальца по подбородку и приподнимаю брови.

— Ну, мне нужно знать точно, кто на этом фото.

Он удивленно выгибает брови.

— Скольких женщин ты успел сфотографировать?

Я пожимаю плечами и ухмыляюсь.

— Черт подери, Люк, — он качает головой. — Ты не имеешь права оставлять в телефоне фотографии, где твое лицо оказывается у какой-нибудь девушки между ног, если ты понимаешь, что твой телефон может оказаться в руках у моего сына.

— Что? — не припоминаю, чтобы я делал фотки того, как я ублажаю женщину ртом.

Он снова тяжело вздыхает, затем протягивает мне телефон.

Я забираю его, снимаю блокировку экрана и внимательно смотрю. Я не в силах отвести взгляд, так как в жизни еще не видел более чувственной фотографии. В камеру смотрит маленькая мисс, пожелавшая, чтобы ее трахнули, которая потом сбежала рано утром. Ее лицо раскраснелось, а глаза полуприкрыты от наслаждения. Я вижу профиль своего лица, моя голова между ее ног. Руками я крепко удерживаю ее бедра, пальцами впиваясь в нежную кожу.