– Как я вообще умудрилась выйти за тебя замуж?
– прошептала Мэри.
– Я выиграла в лотерею.

Ее хеллрен потянулся к ней и вновь привлек в свои объятия, прижавшись подбородком к макушке.

– О, нет, Мэри. Все наоборот. Поверь мне.

Чувствуя, как напряжение покидает тело его шеллан, Рейдж медленно поглаживал ее спину круговыми движениями... и ощутил, что его вот-вот стошнит.

И не из-за всей этой хрени со зверем.

– Я знаю, что до заката еще двенадцать часов, - сказала она.
– Но мне хотелось бы пойти на работу сегодня вечером. Ненадолго, и только если ты...

– О Боже, да. Ты нужна Битти, - интересно, остался еще Алка Зельцер?
– Я в норме.

– Уверен?

Нет. Вовсе нет.

– Черт, конечно... сколько раз я проходил через это восстановление? Я просто поторчу здесь и отосплюсь, - потому что если он не в сознании, он не будет все это чувствовать, верно?
– И по правде говоря, тебе не нужно, чтобы я что-то объяснял Битти. Ты сама можешь рассказать все еще лучше.

– Я тоже так думала.

– Нет, - он посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос, и торопливо взял ее за руку.
– Мэри, ты не можешь сомневаться в себе. Слушай, ты идешь на свою войну, и худшее, что может сделать солдат - это лишиться уверенности перед боем. Не каждое сражение заканчивается победой, но каждое ты должна начинать, зная, что твоя подготовка и инстинкты безупречны. Ты не сделала ничего плохого. Ты не причиняла Битти боль нарочно. И ты точно не в ответе за то, что ее мамэн выбрала тот момент, чтобы отправиться в Забвение. На самом деле, все указывает на то, что женщина умерла, потому что чувствовала, что ее ребенок в хороших руках. Ты должна поверить в это, иначе застрянешь на месте, а это никому не поможет.

– Боже, ты как всегда прав.

Нее. Даже близко не стоял. Но разве станет он припоминать все свои ошибки теперь, когда ей предстоит справляться с реальными проблемами с этой девочкой? Он эгоистичный придурок, но не настолько мудак.

Гребаный ад, Рейдж не мог поверить, что заставил свою шеллан пройти через такое... он не мог жить с мыслью, что прошлой ночью Мэри смотрела, как он умирает... и все без единой гребаной причины.

Все потому, что он не послушался Вишеса.

Вообще-то, подумал он, нет. Все еще хуже. На самом деле он слышал каждое слово, сказанное братом, и все равно полез в битву, полностью осознавая, что ждет его на поле сражения, если парень был прав.

Кажется, это и есть определение суицида, не так ли?

А это значит, что он...

О, дерьмо.

Голова Рейджа буквально разрывалась от осознания, а Мэри продолжала медленно и задумчиво говорить о том, что сделает для маленькой девочки, каких консультантов в штате ей не хватает, и что-то еще про дядю... а Рейдж просто позволил разговору идти в одностороннем порядке.

По правде говоря, он был бесконечно благодарен за то, что Мэри чувствовала себя лучше и ближе к нему. Это дерьмо имело значение. К сожалению, сам он опять очутился вдалеке от нее, мысленно уносясь куда-то прочь, хотя тело его оставалось на месте.

Да какого хрена с ним не так? У него в жизни было все, чего он хотел – и Мэри была в его руках. У него остался шрам от смертоносной раны, но он выжил. Было столько всего, ради чего жить, бороться, любить.

Так с какого перепугу ему делать что-то подобное? Почему он побежал навстречу гарантированному гробу? И почему расстояние между ними вернулось?

Ну, было одно объяснение. Которое связывало все в большой, жирный, психически больной узел.

Рейдж часто задумывался, не сошел ли он с ума. Ну, по существу.

Его эмоции всегда были чрезмерными, прыгали от мании до злобы, и он иногда беспокоился, что в один прекрасный день сорвется за грань во время одного из таких взрывов и никогда не вернет себе трезвый рассудок. Возможно, это наконец-то случилось. И если так, то Мэри после всего случившегося меньше всего нужно было знать, что он выжил из ума.

Потому что, черт подери, почему иначе он чувствует себя так странно в собственной шкуре?

Проклятье, как будто он выиграл в лотерею и узнал, что у него аллергия на деньги или типа того.

– Рейдж?

Он встряхнулся.

– Прости, что?

– Хочешь, чтобы я принесла тебе еды?

– Неа. Я все еще сыт, - он привлек ее обратно к себе.
– А вот этого мне не помешает.

Мэри прижалась крепче, протянув руку и постаравшись обнять его за плечи.

– И у тебя это есть.