Алли нахмурилась. Он вел светский разговор с ней, как обычный мужчина в конце обычного рабочего дня. А не мужчина, заманивший женщину, которую он шантажирует, в дом, где он убил ее родителей.

– Выпьешь что-нибудь?

– Зачем мы здесь, Джулиан?
– дрожь в ее голосе разрушила видимость спокойствия, которую она тщательно поддерживала.

Он подошел к набору графинов, стоящих на серебряном подносе. Порошок для снятия отпечатков пальцев, который покрывал их в прошлый раз, когда она здесь была, уже стерли, и грани хрусталя отражали свет камина.

– Я король замка, - сказал он, наполняя бокал щедрой порцией водки. Алли заметила, что он не потрудился добавить лед.
– Могу и жить в нем.

Из всех садистских планов, которые Джулиан на нее имел, этот мог стать худшим. Проживание в Мэйфлауэр Плейс не имело ничего общего с престижным адресом. Их будущая резиденция должна была служить постоянным напоминанием того, на что он способен.

– С этой ужасной комнатой придется попрощаться, - сказал он, кивая на столовую. Не подумав, Алли проследила за его взглядом. Отметки полицейского расследования исчезли, но комната все равно не была похожа на ту, которую она помнила. Когда-то скошенные зеркала покрывали каждый дюйм стен, но теперь одна секция пустовала. Пули раскололи висевшую там панель, и на ее месте остались лишь кровавые подтеки.

– Серьезно, твоя мать на самом деле полагала, что сможет создать свою версию Версаля?
– он презрительно фыркнул.
– Конечно же, декор в любом случае придется заменить. Все эти пятна от крови и мозгов, - он прищелкнул языком.
– Жалко, что ковер забрали как улику. Он был единственной приемлемой вещью в комнате.

Алли закрыла глаза, сопротивляясь натиску образов, заполонивших ее мысли. Вновь открыв их, она впервые заметила, что стол элегантно сервирован для приема пищи. Белая скатерть, свежие цветы, любимый фарфор ее матери - все было готово для романтического ужина на двоих, если бы не кровь на стене. Даже горели свечи.

– К чему все это?

– Празднование, - поднеся стакан ко рту, он отпил большой глоток.
– Ты хорошо поработала, Алессандра. Передача акций запущена, и я подумал, что нам стоит выпить за предстоящую церемонию, - он усмехнулся.
– В конце концов, нет времени для вечеринки в честь помолвки.

– Ты уверен, что хочешь торопиться с этим, Джулиан? В смысле, ты же хотел роскошное торжество, о котором будет писать вся пресса?
– спросила она, повторяя его же слова, которые он говорил раньше, пытаясь выиграть время.

– Уверяю тебя, наша свадьба будет в точности такой, какой ее представляла твоя мать. Жаль, она не сможет ее увидеть, - в его голосе не прозвучало ни капли раскаяния.
– Все распоряжения были отданы, просто никто из поставщиков не знает личности жениха и невесты. Как только ты получишь акции, мы сможем объявить о помолвке, - он взял графин и наполнил стакан доверху.
– Мы поженимся на день святого Валентина, как и договаривались, а когда вернемся из медового месяца, ты скажешь совету, что передумала и не хочешь больше работать в Ингрэм. И тогда-то ты используешь свой внушительный пакет акций, чтобы твой муж занял вакантное место.

– Похоже, ты все продумал, - возможно, если она польстит его эго, ей удастся заставить его заговорить о своих планах. Пока что он показал себя как черствого шовиниста и ублюдка, но не сказал ничего инкриминирующего.

– Я тщательно подхожу к делу, Алессандра. И я всегда получаю желаемое. Тебе придется это запомнить. А что касается деталей нашего соглашения, не нужно беспокоиться. Все прописано в добрачном соглашении.

– Ты думаешь, что я подпишу брачный контракт?

– Детали очень щедрого свадебного подарка, который ты мне передашь.

Чтоб тебе провалиться. Вне контекста ни одно из его слов не походило на признание в совершенном преступлении.

Осушив бокал и поставив его на кофейный столик, он обошел комнату.

– На самом деле, давай покончим с бумагами до ужина, да?

Как будто он давал ей право выбора. Взяв ее за локоть, Джулиан отвел Алли в кабинет ее отца. Ее горло сдавило от воспоминаний о том, как она в последний раз шла по этому коридору, такая уверенная в своей миссии. Она планировала вернуть себе контроль над своей жизнью. Но вместо того разлетелась на тысячи кусочков.

Джулиан открыл дверь в кабинет, и на мгновение она вернулась в прошлое... ее отец, лежащий на столе, кровь, вытекающая из груди, трубка телефона, лежащая в безжизненной руке. Полиция определила, что ее мать застрелили первой, она случайно наткнулась на стрелка на кухне. Слышал ли ее отец выстрелы? Пытался ли позвонить в 911? Ее сердце разбивалось на части, когда она представляла кошмарные последние моменты его жизни, и все же этот сценарий прокручивался в ее голове тысячу раз.

– Алессандра, если ты будешь уделять внимание, когда я с тобой говорю, это существенно облегчит процесс.