– О чем ты там задумалась?
– спросил он.

Алли встретилась с его любопытным взглядом.

– Хмм?

– Ты хмуришься. Назревает какой-то кухонный кризис, который срочно нужно предотвратить?

Она слегка усмехнулась, перебирая украшения для печенья на гранитной столешнице.

– Нет, просто думаю, достаточно ли глазури для печенья я купила.

Хадсон покачал головой, возвращаясь к маленькой пирамидке на столе перед собой. Второй ярус уже занял свое место, и он готовился собрать третий.

– Ты же понимаешь, что нас будет всего трое?

– Да, знаю, - она закатила глаза, прекрасно зная, что он не увидит.
– Просто хочу сделать этот день особенным для Ника. И для тебя, - тихо добавила она.

Он бросил взгляд на нее, выражение лица смягчилось.

– Он будет особенным, потому что ты будешь здесь. А остальное, - он помахал рукой в воздухе, - это здорово, но незначительно.

Она почувствовала, как в груди теплеет.

– Спасибо, но так уж случилось, что мне это нравится, так что строй давай, - поддразнила она.

– Лента, Алессандра. Целая куча осталась.

– Валяй, Чейз, - рассмеялась она.
– Но только после того, как закончишь работу, - прислонившись бедрами к прилавку, Алли наблюдала, как он собирает крошечные детальки на каждом ярусе. И когда он закончил, выражение его лица сменилось. Ушла дьявольская улыбка в сочетании с чувственной угрозой, на их место пришло что-то более невинное. Хадсон всегда выглядел старше своих двадцати девяти лет, но в тот момент наружу проглянул юный мальчик, изумленно взирающий на украшение, собранное родителями.

– Она похожа на ту, что была у тебя в детстве?
– нерешительно спросила она. Как бы ей ни хотелось узнать о его прошлом, она не хотела подталкивать его туда, куда он не готов был наведаться.

– Понятия не имею, - пробормотал он.
– У меня остался образ в памяти, но я не знаю, насколько он точный. Мама перестала ставить ее после смерти папы. Тогда же она перестала отмечать Рождество.

Грудь Алли сдавило от этой мысли. Хадсон никогда не упоминал об отце и тем более не говорил, почему он не участвовал в его жизни, хотя очевидно, что там не все так просто. Представлять двух мальчиков, растущих без отца, было тяжело само по себе. Но представлять их с матерью, столь подавленной, что она не могла даже справлять праздники, едва не заставило Алли расплакаться. Она готова была пойти к нему, обнять и сказать, что он никогда больше не будет одинок, но он удивил ее, сказав намного больше, чем пару слов.

– Мы с Ником сидели за столом, наблюдая, как папа ее собирает, - сказал Хадсон.
– Он разрешал нам играть с маленькими человечками, пока не приходило время собирать и их. Ник начинал плакать, если ему не давали подержать Санта-Клауса, хотя папа и говорил ему, что самый важный здесь - младенец в яслях, - он криво улыбнулся.
– Но этот младенец не разносил подарки, так что Нику было наплевать.

Один за другим Хадсон стал добавлять лопасти пропеллера на верхушку пирамиды. Алли не шевелилась, не желая разрушить момент. Хадсон говорил, делился воспоминаниями детства, и что важно, счастливыми. И это заставляло ее еще сильнее гадать, что же случилось и бесповоротно изменило их жизни.

– Закончив, он разрешал мне зажечь свечи, - поставив последнюю лопасть на место, Хадсон осторожно подтолкнул их, и все ярусы начали вращаться в разных направлениях. Он откинулся на спинку стула, наблюдая за их движением.

Раздался сигнал таймера духовки, и Алли подпрыгнула. Хадсон обернулся, маленький мальчик тут же исчез.

– Не спали их там, - поддразнил он.
– Когда женщина руководит процессом, это настоящий кошмар.

– Только если ее эльф халтурит, - парировала она, с облегчением понимая, что его настроение не испортилось.
– Но поскольку он закончил все дела в своем списке, он чист. Может даже подумать о награде, - она взяла прихватку и нагнулась, чтобы достать последний поднос с печеньем из печи.

Хадсон внезапно очутился позади нее, накрыв ладонями ее попку.

– Я могу придумать пару наград, от которых не отказался бы.

Алли дернула бедрами, и он шлепнул ее по заднице. Взвизгнув, она выпрямилась.

– Тебе повезло, что я это не уронила, - сказала она, ставя поднос остывать на стол.

– Пахнет вкусно.

– Спасибо. Но не слишком восторгайся, я только испекла их.

Алли никогда не увлекалась кулинарией, но нашла в магазине коробку готового к выпечке рождественского печенья, что дало ей возможность неплохо притвориться кулинаром. Ну, почти. Она испекла половину с цветным сахаром, а другую половину оставила, чтобы украсить глазурью. Тогда это казалось простым, но теперь, когда нужно было украсить дюжину печенек декоративной глазурью - и при этом сохранить аппетитный вид - она засомневалась.

Хадсон протянул руку, чтобы стащить печенье с подноса, но она шлепнула его по руке.

– Они слишком горячие, чтобы есть, - Алли повернулась и предложила одну из тех, что остывали на решетке.
– Вот, попробуй эту.

Он взял печеньку и устроился напротив стола. Скрестив ноги в лодыжках, он наблюдал, как Алли раскладывает печенье на пергаменте. Изображать из себя Марту Стюарт(18) само по себе было непросто. Делать это, когда Хадсон наблюдал за каждым ее шагом, было почти невозможно.