Один мужчина сообщил, что он проследил за людьми Касема, когда они возвращались после драки, и узнал, что укрываются они на горе Мукаттам. Многие испугались: уж не засел ли Касем на горе с целью истребить всех обитателей улицы? Все, кто еще спал, пробудились ото сна и вышли из своих домов. Все возбужденно переговаривались между собой. Один из жителей квартала Габаль гневно кричал:

— Надо поубивать всех бродяг!

Но Гулта остановил его, сказав:

— Бродяги не виноваты. Из них тоже многие погибли вместе с их футуввой.

— Сжечь Мукаттам!

— Прикончить Касема и кинуть его труп на растерзание собакам!

— Клянусь всем святым, я напьюсь его кровушки! Проклятый трусливый бродяга!

— Он воображает, что гора спасет его от расплаты! — Могила его спасет!

— Раньше он получал миллим из моих рук и целовал землю у моих ног!

— Притворялся таким ласковым и любезным, а обернулся вероломным убийцей! На следующий день вся улица была в трауре. А еще через день все футуввы собрались в доме управляющего Рифата. Кипя гневом и злостью, он сказал им:

— Оказывается, мы и носа не смеем высунуть за пределы нашей улицы, так как это грозит нам смертью.

Главный футувва Лахита, который чувствовал себя виноватым, но не желал в этом признаться, попытался приуменьшить серьезность того, что случилось.

— Обыкновенная драка между футуввами и его соперниками из того же квартала.

— Из нашего квартала тоже один убит, а трое ранено, — не согласился с ним Гулта.

— И из нашего один убит, — вставил Хаджадж. Рифат с иронией обратился к Лахите:

— Это пощечина тебе, главный футувва! Лицо Лахиты налилось кровью.

— Овечий пастух! — процедил он сквозь зубы. — Клянусь Аллахом, со мной шутки плохи!

— Овечий пастух?! — воскликнул Рифат, не скрывая тревоги. — Когда–то он им был. А сейчас сделался очень опасен. Мы слишком легко относились к его бредням и из уважения к его супруге закрывали глаза на его выходки. Вот он и набрал силу! Он долго притворялся скромным и безобидным, а потом улучил момент и расправился с футуввой и его людьми. А сейчас он засел на горе и, конечно, обдумывает дальнейшие планы.

Присутствующие обменялись гневными взглядами, а управляющий продолжал:

— Он сеет смуту в душах жителей нашей улицы. Вот где главная беда, и мы не должны забывать об этом. Он соблазняет людей, обещая им имение. И хотя доходов от имения не хватает даже тем, кто ныне им владеет, этому никто не желает верить. Нищие и бродяги не верят этому, а их на улице большинство! Он обещает покончить с властью футувв, и все трусы — а их не перечесть на нашей улице! — радуются этому. Наша улица — улица малодушных! Ее обитатели всегда на стороне победителя. Если мы будем бездействовать, мы погибли.

— Нет ничего легче, как покончить с этим сборищем трусливых крыс! — вскричал Лахита.

— Но они прочно укрепились на горе, — заметил Хаджадж.

— Мы установим наблюдение за горой и найдем подступы к их лагерю, — пообещал Гулта.

— Действуйте, — приказал управляющий Рифат, — и не забывайте, что я сказал: в бездействии наша погибель. Лахита еще пуще распалился.

— Помнишь, господин, — с жаром спросил он Рифата, — как я хотел расправиться с ним еще при жизни его жены, а ханум не позволила?!

Управляющий потупил взор, чтобы не видеть укоризненных взглядов, и извиняющимся тоном проговорил:

— Что пользы вспоминать об ошибках! И, помолчав немного, добавил:

— Ведь родственные отношения уважаются на нашей улице испокон века!

В это время снаружи послышался необычный шум, который не предвещал ничего хорошего. Собравшиеся насторожились, а управляющий позвал бавваба и спросил, в чем дело.

Говорят, — ответил бавваб, — что нынешний овчар присоединился к Касему и увел с собой всех овец.

Лахита вскочил с места, крича:

— Собака! Собачья улица! Ну, он у меня дождется!

— Из какого квартала этот овчар? — спросил управляющий.

— Из квартала бродяг. Его зовут Заклат, — пояснил бавваб.

87.

— Добро пожаловать, Заклат! — приветствовал Касем овчара и крепко обнял его. А овчар, воодушевленный таким приемом, воскликнул:

— Я никогда не был против тебя, сердце мое всегда было с тобой, и, если бы не страх, я бы уже давно был здесь. Когда же я узнал, что Саварис, да проклянет его Аллах, убит, я поспешил к тебе вместе с овцами твоих врагов.