Люди смутились, слова песен застыли на губах, улыбки исчезли с лиц, Аджадж с удивлением спросил:

— Что ты имеешь в виду, господин управляющий? Управляющий все так же громко и ясно повторил:

— Я не желаю больше никаких футувв! Пусть улица живет спокойно!

— Спокойно?! — воскликнул Аджадж, не скрывая насмешки.

Но управляющий ничего не ответил и лишь холодно посмотрел на него.

— А кто же будет защищать тебя? — с вызовом спросил Аджадж.

В этот момент в Аджаджа и его людей полетели бутылки, брошенные слугами управляющего. Загрохотали взрывы, сотрясая воздух и стены домов. Осколки стекла и песок разлетались во все стороны, нанося кровавые раны стоящим поблизости. Страх охватил души людей, как коршун хватает когтями цыплят. От страха помутились умы и ослабли суставы. Аджадж и его подручные попадали наземь, и слуги управляющего прикончили их. В квартале Рифаа поднялись стон и плач, а из кварталов Касем и Габаль донеслись злорадные крики. Бавваб Юнус встал посреди улицы и призвал всех к тишине. Дождавшись, когда все смолкли, он громко объявил:

— Жители улицы! Благодаря господину управляющему, да продлит Аллах его дни, для вас наступило время счастья и спокойствия. Отныне ни один футувва не будет угнетать и обирать вас!

Возгласы радости нарушили тишину…

107.

Поздно вечером Арафа вместе с семьей перебрался из подвала в квартале Рифаа в дом главного футуввы, справа от Большого дома. Так приказал господин управляющий, а его приказы не обсуждаются. И вот Арафа, Аватыф и Ханаш оказались в доме, о котором не смели и мечтать. Они ходили по саду, любуясь прекрасным видом, по саламлику, залам, заходили в спальни, гостиную, столовую на втором этаже, поднимались на крышу, где содержались куры, кролики и голуби. Впервые в жизни они оделись в изысканные одежды и дышали свежим воздухом, напоенным запахами сада.

— Это как Большой дом, только в уменьшенном виде и без всяких тайн, — сказал Арафа, оглядев свое новое жилище. — Не правда ли?

— А твое ремесло, — спросил его Ханаш. — Разве оно не тайна?

В глазах Аватыф читалась растерянность.

— Кто бы мог вообразить такое! — воскликнула она.

Все трое стали даже выглядеть иначе в этой новой обстановке. Не успели они еще опомниться от увиденного, как в дом явилась толпа мужчин и женщин. Один представился баввабом, другой поваром, третий садовником, четвертый смотрителем птиц, а женщины должны были выполнять различные работы по дому. Арафа очень удивился их приходу и спросил:

— Кто прислал вас?

— Господин управляющий, — ответил за всех бавваб. Вскоре самого Арафу пригласили к управляющему, и он немедленно отправился к нему в дом. Когда они уселись рядом в большой зале, Кадри сказал:

— Мы будем часто видеться, Арафа. Надеюсь, ты не против?

По правде говоря, Арафа чувствовал себя неуютно, находясь в этом месте и глядя на сидящего перед ним человека. Все же он, широко улыбнувшись, сказал:

— Спасибо тебе, господин, за добро!

— Твое волшебство — источник всякого добра! Как понравился тебе дом?

— Я не смел и мечтать ни о чем подобном, — смущенно проговорил Арафа. Ведь я бедняк. А сегодня к нам еще пожаловала целая армия слуг!

Управляющий не отводил взгляда от лица Арафы.

— Это мои люди, — многозначительно промолвил он. — Я послал их, чтобы они служили тебе и охраняли тебя.

— Охраняли?! Кадри засмеялся.

— Конечно! Разве ты не знаешь, что на улице только и разговору что о твоем переселении в дом футуввы? А между собой люди говорят, что именно ты изобрел волшебные бутылки. К тому же родственники убитых футувв жаждут мести, как тебе известно. А есть и такие, кто умирает от зависти. Словом, со всех сторон тебе угрожает опасность. И мой тебе совет: не доверяйся никому и не выходи из дома, а если выйдешь, не отходи слишком далеко.

Лицо Арафы помрачнело. Значит, он превратился в пленника! В заложника злобы и мести! Кадри понял, о чем он думает, и успокоил его:

— Не бойся. Мои люди будут всегда рядом. Наслаждайся жизнью, как тебе угодно, и в своем, и в моем доме. Что ты теряешь, кроме пустыни и развалюх? Не забывай: люди на улице упорно твердят о том, что Саадалла был убит тем же оружием, что и Аджадж, и что убийца проник в дом Саадаллы тем же способом, каким раньше он проник в Большой дом, а следовательно, убийца Аджаджа, Саадаллы и Габалауи один и тот же человек — волшебник Арафа!

Содрогнувшись, Арафа воскликнул:

— Проклятие пало на мою голову!

— Тебе нечего опасаться, пока ты под моей защитой и под охраной моих людей.

О негодяй, засадивший меня в клетку! Я учился волшебству лишь ради того, чтобы уничтожить тебя и твоих слуг. А сегодня меня ненавидят те, кого я люблю и кого хочу освободить. Быть может, я даже буду убит рукою одного из них. Арафа предложил управляющему:

— Назначь футуввами людей, которые угодны и тебе, и жителям нашей улицы.

— Зачем же тогда мы расправились со всеми футуввами? — усмехнулся Кадри.

Смерив Арафу жестким взглядом, он добавил:

— Ты ищешь способ расположить их к себе! Оставь это занятие! Привыкай лучше, как и я, к тому, что тебя ненавидят. И не забывай, что единственное прибежище — это я и мое хорошее отношение к тебе.

— Я был и остаюсь к твоим услугам, — угрюмо пробормотал Арафа.

Управляющий поднял глаза к потолку, словно любуясь цветными росписями на нем, потом снова перевел взгляд на Арафу.