Футуввы сидели молча. Они испытывали стыд и унижение: ведь теперь вся улица будет говорить, что Габалауи убит в своем доме в то время, как футуввы покуривали гашиш. Глаза их горели мстительным огнем, предвещавшим недоброе.

Вернувшись поздно ночью в подвал, Арафа обнял Аватыф.

— Скажи мне откровенно, — в отчаянии спросил он, ты считаешь меня преступником?

— Ты добрый человек, ты самый добрый из всех, кого я знаю. Просто тебе не повезло, — мягко ответила жена. Арафа закрыл глаза.

— Никто и никогда не страдал так, как я.

— Я знаю. Она поцеловала мужа холодными губами и прошептала:

— Я боюсь, что на нас падет проклятие. Арафа склонил голову.

— Я боюсь, — вмешался Ханаш, — что не сегодня–завтра все откроется. Ведь не может так быть, чтобы о Габалауи было известно все: история его самого, его имения, его детей и потомков, его встреч с Габалем, Рифаа и Касемом и осталась неизвестной лишь причина его смерти. Тяжело вздохнув, Арафа спросил:

— Есть ли у нас другой выход, кроме бегства? Ханаш не ответил. Тогда Арафа продолжал:

— У меня есть план. Но, чтобы осуществить его, я должен быть уверен в себе. Я не могу ничего делать, пока чувствую себя преступником.

— Ты невиновен, — нехотя проговорил Ханаш.

— Не бойся за нас, Ханаш! — воскликнул Арафа. — Мы отвлечем внимание улицы от ужасного преступления другими событиями. Я буду работать, произойдут многие чудеса. Но главным чудом станет воскрешение Габалауи.

Аватыф всплеснул руками, а Ханаш нахмурился.

— Ты сошел с ума?!

Арафа был похож на человека, охваченного горячкой, речь его напоминала бред:

— Одного слова нашего деда было достаточно, чтобы подвигнуть лучших из его потомков на высокие подвиги, на великие жертвы. Смерть же его сильнее всяких слов. Она налагает на меня долг сделать все, что в моих силах, заменить его, быть таким, как он! Ты понял?!

103.

Когда на улице смолкли последние звуки, Арафа стал собираться. Аватыф с красными от слез глазами, потерявшая всякую надежду образумить мужа, проводила его до двери.

— Будь осторожен! — умоляла она его.

Ханаш без конца спрашивал:

— Ну почему ты не хочешь взять меня с собой? Потому что одному легче убежать, чем двоим.

Ханаш похлопал Арафу по плечу.

— Бутылку пускай в ход только в крайнем случае.

Арафа кивнул в знак согласия и вышел. Очутившись на темной улице, огляделся вокруг и направился к Гамалийе. Сделав большой крюк по улице аль-Ватавит, он через Даррасл вышел в пустыню за Большим домом, а оттуда к задней стене дома Саадаллы, также выходившей в пустыню. У середины стены он остановился и стал шарить руками по земле, пока не нащупал большой камень, прикрывший вход в подкоп. Над этим подземным ходом они с Ханашем трудились несколько ночей подряд. Проползши на животе по узкому проходу, Арафа оказался на другом его конце, в саду дома футуввы. Сквозь закрытые ставнями окна пробивался свет. Время от времени из дома доносились громкие голоса и взрывы грубого хохота.

Арафа достал из–за пазухи кинжал и затаился, готовый к действию. Время тянулось томительно, но в конце концов гости футуввы стали расходиться. Дверь открылась, из нее показалась группа мужчин, предводительствуемая баввабом с фонарем в руке, и направилась к воротам, выходящим на улицу. Закрыв за гостями ворота, бавваб повернул назад, к дому. Саадалла шел следом за ним. Арафа левой рукой подобрал с земли камень. Зажав кинжал в правой, он стоял за пальмой, дожидаясь, когда Саадалла подойдет поближе. Футувва поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в саламлик.

Одним прыжком Арафа оказался возле него и вонзил кинжал ему в спину, напротив сердца. Футувва испустил крик и рухнул наземь. Бавваб в страхе обернулся, но камень, брошенный Арафой, разбил фонарь, и все погрузилось во тьму. Арафа кинулся бежать к подкопу в стене. Истошный вопль бавваба переполошил весь дом.

Послышался топот ног и шум голосов в комнатах и в дальнем конце сада. На бегу Арафа споткнулся о корень пальмы и упал. Превозмогая сильную боль в ноге и локте, он ползком добрался до начала подкопа. Голоса и топот ног за его спиной приближались.

Арафа скатился в яму и, быстро перебирая руками и ногами, пополз под землей.

Выбрался наверх с другой стороны стены и, едва сдерживая стон, побежал на восток. Прежде чем завернуть за угол стены Большого дома, он оглянулся назад и увидел, что за ним кто–то гонится. «Кто тут?!» крикнул голос. Несмотря на боль в ноге, Арафа удвоил скорость, достиг оконечности стены и стал пересекать пустырь, отделяющий Большой дом от дома управляющего. Но заметил впереди огни факелов и свернул в сторону пустыни, надеясь добраться до рынка Мукаттам. Он чувствовал, что теряет силы и что боль рано или поздно вынудит его остановиться. Топот ног все приближался, Арафа различал голоса преследователей: «Держи его! Лови!»