Шрифт:
Лицо Саида скривила гримаса.
— Ну, отвечай, — жестко сказал Рауф, — зачем пожаловал?
Саид опять потупился.
— Решил объявить мне войну? Забыл все хорошее, что я для тебя сделал? Позавидовал?.. Что, неплохо я тебя разгадал, а?
Не поднимая глаз от пола, Саид сдавленным голосом произнес:
— Сам не знаю, что со мной происходит. Со вчерашнего дня голова как в тумане.
— Лжешь, да только напрасно. Меня обмануть тебе не удастся. Просто — напросто решил, что теперь Рауф — один из тех богачей, против кого сам боролся, а раз так, то и разговор с ним другой.
— Вовсе даже нет…
— Тогда зачем же ты тайком проник в мой дом? Ограбить! Только за этим!
Саид долго обдумывал ответ.
— Не знаю. Я сейчас сам не свой, и ты мне все равно не поверишь.
— Еще бы! Потому что знаешь, что лжешь, и сам себе не веришь. Возомнил о себе невесть что, обалдел от зависти и, как всегда, потерял голову!.. Нет, хочешь не хочешь, а видно, придется тебе сидеть снова…
Саид сдался.
— Прости меня, это все тюрьма виновата…
— Никакого тебе прощения не будет. Ведь я же все твои мысли читаю! Знаю все, о чем ты думаешь. Все! До единого слова! Нет, теперь–то я уж передам тебя полиции…
Саид умоляюще поднял руку.
— Не надо…
— Ах, не надо?! А разве ты этого не заслуживаешь?
— Заслуживаю, но только все равно не надо! Рауф сердито засопел.
— Еще раз попадешься мне — раздавлю, как букашку! Саид облегченно вздохнул, рванулся к двери.
— Верни деньги! — раздалось сзади.
На мгновение он оторопел, потом вынул из кармана две смятые бумажки, и тот, другой, взял их у него, процедив:
— Вон отсюда!
…И снова он шел по берегу Нила. Уцелел? Как будто бы так. Но радость от сознания, что и на этот раз сошло, омрачалась мыслью о поражении. Вдыхая сырой предрассветный воздух, он с удивлением подумал, что, кроме двери с инкрустациями и навощенного пола, так и не успел ничего разглядеть в комнате, где попался. Э, да ладно!.. И он отдался на милость росистой прохлады, забыв на время даже о двух бумажках, с которыми пришлось расстаться.
Высоко над головой в утреннем небе догорали последние звезды…
V
Завсегдатаи кофейни — их было немного — повскакали со своих мест, не веря глазам.
— Смотри, кто пожаловал!
— Подумать только! Вот радость–то!
Обступили, бросились обнимать, целовать. Хозяин кофейни, Тарзан, подскочил первым. Саид с благодарностью пожал каждому руку.
— Спасибо, муаллим Тарзан, спасибо, братцы…
— Давно вышел?
— Позавчера.
— Мы так и думали: к празднику выпустят.
— Слава тебе, Господи.
— Ну а остальные?
— Помаленьку, все в свое время…
Муаллим Тарзан наконец увел его к себе, усадил на диван, попросил остальных выйти, и в кофейне водворился прежний покой. Все тут осталось без перемен. Казалось, он был здесь только вчера. Та же круглая комната, тот же медный столб, деревянные стулья с плетеными соломенными спинками. Те же немногие посетители, сидящие по углам.
Так же попивают чай и заключают сделки. За широким окном и распахнутой дверью по обе стороны дома — простор, бескрайний, бесконечный. Безбрежное море мрака — ни лучика света. И тишина, которую только изредка нарушает доносящийся издалека хохот. Легкий ветерок пролетел от окна к двери и принес с собой сухой и чистый воздух пустыни. Саид взял из рук мальчика — слуги стакан чаю, не дожидаясь, пока он остынет, отхлебнул и наклонился к Тарзану.
— Ну, как идут дела?
Тарзан недовольно скривил губы.
— Не на кого стало положиться.
— А что?
— Дармоеды! Можно подумать, они на государственной службе…
Саид фыркнул.
— Во всяком случае, дармоеды лучше, чем предатели.
— Из–за одного вот такого предателя я и сел…
— Ну? Саид прищурился.
— Будто не знаешь? Муаллим Тарзан отрицательно помогал головой. Саид наклонился к его уху.
— Мне нужен хороший револьвер!
— Пожалуйста! — с готовностью откликнулся Тарзан. Саид благодарно хлопнул его по плечу и смущенно добавил:
— Только вот нечем мне… Но Тарзан не дал ему договорить.
— Не хватает еще, чтоб ты извинялся! Саид вздохнул с облегчением и принялся за свой чай. Потом встал и подошел к окну невысокий, худой, упругий. Ветер раздувал полы его пиджака, как парус. Он глядел в темную пустоту. Песчинки звезд рассыпаны по небу. На пригорке за дверью кофейни тоже зажглись звездочки: любители темноты и свежего воздуха закурили. Где — то вдали, на западе, у самого горизонта, мерцают огни Аббасии. Только глядя на них, понимаешь, как далеко забралась в пустыню эта маленькая кофейня островок в безбрежном океане, самолет в бескрайнем небе. Он высунулся из окна, и до него долетели голоса сидевших на пригорке. Торопливо пробежал мальчик–слуга, неся наргиле, раскаленные угли с треском разбрасывали искры. Оживилась беседа, громче зазвучал смех, и чей–то молодой разомлевший голос произнес:
— Нет, вы покажите мне такое место на земле, где было бы спокойно!
А другой задорно возразил:
— Да хоть бы вот здесь. Разве нам сейчас не спокойно?
— Вот именно — сейчас! В том–то все и дело.
— А чем плохо, когда тревожно? По крайней мере хоть забываешь о том, что будет завтра.
— Значит, покой и мир тебе не по душе?
— Когда знаешь, что тебя ждет виселица, бежишь от такого покоя без оглядки!
— Это к делу не относится! Тут уж пусть тебе палач поможет разобраться!