Я помню. Ты ляжешь ко мне в кровать, я проверю температуру, натяну на тебя одеяло. Вылечи меня, попросишь ты. Я принесу завтрак. Помню.

Стены сочатся кровью, она стекает в воду. На полу собралась лужа. Она колышется в приливах и отливах. В полнолуние вода устремляется к двери. В следующее полнолуние она дойдет до края лестницы и водопадом польется вниз, затопит гостиную, кухню. Все будет смыто водой. Все, что у нас есть, унесет в море. В стенах проломы, внутрь заливает дождь, обои вздуваются пузырями. Струи дождя стекают по плинтусу, вливаются в маленькое море на полу.

Просто досада, что этот пол будет уничтожен. Идеально ровные доски из старого, прочерченного древними кольцами возраста дерева. Мне нравилось это ощущение по утрам – под моими босыми ступнями частичка дерева из старой Англии. Смерть ради какой-то цели. Для того, чтобы стать чем-то иным. Под ступнями – частица долгого девятнадцатого века. Напоминание: что-то продолжает жить даже после смерти. Воспоминания и дерево викторианской эпохи. Дом, построенный из воспоминаний, медленно рушится.

Я еще не готов. Еще нет.

– Вода поднимается, - говорю я тебе. Получается еле слышно.

– Этого следовало ожидать, - отвечаешь ты.

Правильно. Следовало. Я разрушил стены, невзирая на прогноз. Я впустил море, именно я. Это должно было случиться. Моя вина. Миссис Хадсон вряд ли обрадуется. Три пули в стену, и я ее проломил. Вся улица перекопана. Ее стирают с лица земли. Нет больше Бейкер-стрит – незачем. Шерлока больше нет.

– Ты мертв, - напоминаю я. – Почему ты умер? Это бессмысленно.

– Я не мертв, - отвечаешь ты. – Я здесь.

– Верно. Похоже на то, - ты не похож на мертвеца. На вид ты очень даже жив. Как чудесно. Да. Просто превосходно. С чего я решил, что ты мертв? Разве я ослеп? Меня так легко одурачить. Странно. Я так долго горевал, считая тебя мертвым. Видимо, я ошибся.

Ты хочешь, чтобы я тебя вылечил. Как? Наклоняюсь и прижимаюсь губами к ключице. Ты теплый.

Стоп. Что я делаю? Целую тебя, так? Почему я это делаю?

– Извини, - я по-прежнему шепчу. Шепчу, уткнувшись в твою кожу. Ты затягиваешь меня, как черная дыра. Вырваться невозможно. Ты такой теплый.

Кладу руку тебе на живот. Между нами всего лишь тонкая простыня. Под ней я чувствую впадину пупка – крохотный провал в тепле тела. Твоя кожа под простыней, впадина пупка – ничего не могу с собой поделать. Под веками пощипывает. Мне необходимо к тебе прикоснуться. Целую твое горло.

– Мне так жаль, - не могу остановиться. Не хочу останавливаться и не могу: ты притягиваешь меня, мои руки и губы как магнит. Мне необходимо касаться тебя. Ты же понимаешь. Ты простишь меня. Правда ведь? Скажи, что понимаешь.

– Понимаю, - говоришь ты. – У меня жар.

Да, верно. Ты понимаешь. Ты проводишь пальцами по моим волосам, а мне кажется, что я сейчас взорвусь. Ты – это тепло, все остальное – холод. У краев кровати плещется вода. Твоя кожа мягкая. Твоя грудь – ребра, тепло и стук сердца.

– Не оставляй меня, - говорю я во впадинку у основания шеи. Твои руки обнимают меня, нога проскальзывает меж моих. Кожа к коже. Я проваливаюсь в солнце.

– Ты романтик, - говоришь ты и целуешь меня в губы. От тебя пахнет мылом и никотиновыми пластырями. Кофе и местом преступления. Прижимаю ладонь к твоей пояснице, и слабый стон, коснувшийся моих губ – самое эротичное ощущение в жизни. Я еле дышу.

– Мне нравится, - говоришь ты. – Не останавливайся.

Проводишь рукой вниз по моему животу, и у меня перед глазами мелькают звезды.

– Все не так. Мы же этим не занимаемся.

– Разумеется, нет.

Холодно. Шерлок? Куда ты пропал? Ты ушел. Ты исчез. Что случилось?

Ты умер. Я на мгновение об этом забыл. Ты умер. Вода прибывает. Холодно.

*

– Джон.

Я тебя слышу, но не вижу. Я не открою глаза. Я знаю, что случится тогда. Если я открою глаза, ты умрешь.

– Джон.

Твои руки на моей груди. На моих бедрах. Твои руки. Великий Боже.

– Джон.

Не останавливайся. Прошу. Только не останавливайся.

Господи.

Все, что я слышу - только звук своего дыхания, и ничего больше.

______________________

От переводчиков

* «…и видеть сны» - в оригинале “perchance”, отсылка к монологу Гамлета (строка “to sleep: perchance to dream” - в наиболее известном переводе “Уснуть… и видеть сны”).

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль