Даже не верится, что я не переступал порог «221б» с самых похорон. Тогда это было чересчур. Слишком больно. Ты был там повсюду. Квартира все еще хранила твой запах, там оставались твои вещи. Теперь будет уже не так. С тех пор там успели пожить чужие люди.

Теперь мне жаль, что я съехал. Нужно было оставаться там как можно дольше.

Да. Я вполне смогу. Соберу вещи и уйду. Именно то, что мне необходимо. Немного своего пространства. Немного времени. План бегства.

Можно ведь и насовсем переселиться. У нее больше нет жильцов. Полагаю, она не откажет. Теперь я вполне смогу платить один. Интересно, это здоровое поведение? Нормально ли вернуться на это место преступления?

Разумеется. Конечно, это нормально. Ведь я так и не смог по-настоящему уйти, как ни пытался. Я стал тем, кто я есть, и от этого не скрыться.

– Понимаю, я прошу слишком много, - говорит она тем самым сочувственным тоном, что так неприятно близок к жалостливому. – Я понимаю, что для тебя это… – не желаю больше ничего слышать.

– Нет, нет, все нормально, миссис Хадсон. Все отлично. Я приеду. Останусь на неделю, если нужно.

– О, чудесно! Спасибо, Джон. Спасибо огромное. Сможешь приехать прямо сегодня?

Сегодня? Сразу? Выйдет ли? Мы с Мэри до сих пор не разговариваем. Скажу, что съеду на неделю. Соберу вещи и уеду. Скажу ей, что ухожу.

– Конечно. Без проблем.

– Во сколько?

Сейчас едва минуло девять. Думаю, к полудню управлюсь.

– В районе полудня пойдет?

Пауза. Она не одна?

– Джон, а пораньше не получится?

Странно. Выходит, она уже сегодня собралась в Бристоль?

– Постараюсь успеть к одиннадцати. Хорошо?

– Отлично! – отвечает она. – Замечательно. До встречи, Джон.

Так. Теперь у меня жесткие сроки.

Эшли снова мне улыбается. Ведь я – тот, кому звонят по утрам, а не тот, кому отправляют непонятные шифровки в газетах. Кофе я так и не допил, но пора бежать. Оставлю ей чаевые побольше. Похоже, я вернусь сюда не скоро.

Может, и вовсе не вернусь.

Солнечно. Будет хороший день. А я на краю пропасти. Что ей сказать?

Не знаю.

Неважно.

Получится ли собраться и уйти до одиннадцати? Вряд ли. Собрать два года не так легко. Если нужно, сделаю все в несколько заходов. Это всего лишь на неделю. На неделю. Собираться всего ничего.

Нет. Не на неделю. Надо было сделать это уже давно. Когда-то я думал, что женюсь на ней. Тогда я был другим человеком. Был в полусне. Так просто было проще. Это не ее вина. Моя. Я пытался быть тем, кем не являюсь.

По крайней мере, соберусь в тишине. Упакую вещи, позвоню Мэри на работу, скажу ей, что ухожу. Сообщать о разрыве по телефону очень некрасиво? Вероятно. Что ж, позже, если она захочет, можно будет встретиться и все обговорить. Может, на следующей неделе. Не знаю, что говорить. Мне нечего больше сказать. Все слова закончились.

На этот раз я в лифте один. Ни собаки, ни человека в черном. Охранник куда-то пропал? Или просто Грег ошибся, и он всего лишь сосед? Невозможно, чтобы я оказался настолько значительным. Объявление об эвакуации все еще тут. Эвакуируют еще три квартиры на двадцать шестом и одну на двадцать пятом этаже. Наша соседка, кошатница. Зачем? Уж точно не из-за клопов. Меня берут в кольцо? Собираются проломить стену в спальне и пустить мне пулю в голову? Не знаю. Зря я позвонил Майкрофту. Теперь уже не выяснить, в чем дело.

Мэри должна быть на работе. Но она дома. Работает радио. Какая-то передача для садоводов. Понятия не имею, зачем ей это, ведь сада у нас нет. Пахнет краской.

Краской.

На Мэри старые джинсы и футболка. Она красит стену. Мою стену. Сорвала с нее все результаты расследования, все статьи. Запихнула в мусорную корзину. Я ее вижу. Она забита. Клочки бумаги, обрывки ниток. Вся моя работа уничтожена, порвана.

Как она могла так поступить со мной? Как?

Увидела, что я пришел. Молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Просто продолжает красить стену. Злится. По радио вещают что-то про герань.

Вся моя работа. Шерлок. Это все, что у меня оставалось.

Нет.

Не собираюсь из-за этого переживать. Не собираюсь. Смысла нет. Это не сам Шерлок. Всего лишь газеты. Их можно найти. Статьи можно заново распечатать, теперь ведь все есть в сети. Это всего лишь мои мысли. Старая карта да несколько кнопок. Не более. Так Его все равно не отыскать. Ведь Его больше нет.

Я не смогу проделать все заново.

Здесь нет ее вины. Злиться на нее бессмысленно. Она не знает, не понимает. Это не ее вина. Моя. Ведь я ей ничего не говорил. Это я позволил ей считать, что ты был всего лишь моим эксцентричным, повернутым на преступлениях соседом. Не хотел, чтобы она узнала, как много ты для меня значил. И никогда не признавался, что тоже повернут на преступлениях. Я знаю, как это звучит. Знаю, что это не нормально. Нормальные женщины не связываются с мужчинами, которых тянет к психопатам. Я ей ни в чем не сознался. Так что не ее вина, что она ничего не понимает.