– Тереза, он любит тебя. В чем проблема?

Я ждала. Ничего.

Когда ее руки наконец-то опустились, я увидела глаза переполненные слезами. Она шмыгнула и вытерла их. Одна слеза упала, и она ее проигнорировала, поэтому слеза скатилась по ее щеке. Она думала о чем-то еще.

– Тереза, - я потянулась к ней и схватила ее руку. – Скажи мне, что не так.

– Я не могу его потерять, - прошептала она. Она отвела взгляд, но я все еще слышала слова. Она мотала головой туда-сюда, прежде чем взглянуть на меня. – Я всех потеряла, Эмма. Каждого. Как-то я была помолвлена. Я рассказывала тебе о нем?

– Что?

Она кивнула, а ее глаза остекленели.

– Он тоже умер. Любой, кто меня любит – умирает. Все в моей семье. Джеффри. Я не могу любить Ноя, потому что он тоже умрет.

Я почувствовала, как раскрылся мой рот. Она верила этому. Я увидела страх, и я пододвинулась ближе, обнимая ее за плечи.

– Нет, нет, нет. Ной не умрет.

Она повернулась ко мне, продолжая мотать головой.

– Я знаю – это глупо. Я знаю – это суеверие, но это то, что я чувствую. Я боюсь быть с ним счастливой и позволять себе любить его, но я так и поступаю, - ее глаза наполнились еще большими слезами. – Я так сильно его люблю, но я не могу его потерять. Никого не могу потерять. Если он уйдет, это меня уничтожит.

Я не была уверена, что шокировало меня больше – ее вера в то, что если она кого-то полюбит, то потеряет его; или факт, что у нее был жених. Она никогда об этом не говорила, но видя ее слезы, я только могла представить ту любовь, которую она к нему испытывала. Она выглядела сломленной, это та сторона Терезы, которую я никогда не видела. Меня охватило так много эмоций – скорбь, боль, слезы. Я вытерла собственные слезы и отступила.

– Тереза, ты не потеряешь его.

– Мне страшно.

Она была в ужасе потерять мужчину, которого любила. Я не могла помочь, лишь села, скрестив руки, в размышлении. Картер все еще был частью мафии, хоть, технически, он и вышел. Но нет. Он до сих пор был в это втянут, не важно, как он и я пытались обманываться. Он был в ней. Он скрывал вещи или утаивал их от меня. Он все еще в ней состоял. Я должна была быть в ужасе – у Картера было больше шансов быть убитым, чем у Ноя. Но я не была.

Как это меня характеризовало? Я к этому уже привыкла? Или я действительно не беспокоилась?

Тереза вытерла еще больше слез и отстранилась, пытаясь успокоиться. Я просто сидела и обдумала собственную любовь.

Что было со мной не так? Или я довольствовалась постоянным страхом? Я снова оглянулась и в этот раз, я увидела, где стоял Томас. Я увидела его за столбом через проход от нас. Я не знала, почему я не видела его прежде. Возможно, в этот раз, он позволил это, будто он знал, что что-то было не так. Я не знала, но я снова осмотрелась. Тут был Майкл. Питер. Томас-два, как я звала его. Мои телохранители. Они придавали мне ощущение безопасности, но я осознала, что безопасность – это иллюзия. Они защищали меня не просто так, а от реальной угрозы.

Мне тоже следовало быть в ужасе, но я не была.

На мои плечи легло неопределенное ощущение.

Я проглотила ком в горле. Мне не стоило ощущать безопасность. Это не было тяготой жизни и, сидя здесь, слушая очень реальный страх Терезы, я послала свою жизнь подальше. Я не в силах это остановить.

В мыслях мелькнуло лицо Картера. Он был напуган. Я видела это той ночью, когда он пришел мне обо всем этом рассказать.

«Мне нужно рассказать, что сегодня произошло, потому что это может отразиться на нас…. Теперь, может многое произойти».

Я снова дотянулась до рук Терезы. Проглатывая свои воспоминания и ужас, который я должна была чувствовать, я сказала:

– Если ты любишь Ноя, не трать время впустую.

Я не позволю Терезе уйти.

– Ты не знаешь, как много тебе отведено.

Его глаза были наполнены такой сильной болью, когда он сказал, «Война».

– Живи с ним и люби его, - сказала я ей, опустив «так долго, как сможешь». Я удержала язык за зубами.

Ее глаза задержались на моих. Для нас, это было не обычно. Тереза была моей начальницей а, временами, подругой и сестрой. Она была профессионалом, мужественной и любила веселиться. Но ей не нравилось сталкиваться с миром, лицом к лицу. Ей нравилось совать голову в песок.

Теперь я это поняла. Проживая жизнь таким образом, отрицая правду и суровые реалии, заставляло тебя ощущать безопасность и защищенность. Для нее жизнь была только черной или белой, неправильной или правильной. Вот почему ей не нравился Картер. Он был в нейтральной зоне. Она не могла объявить его плохим и осудить, зарыв голову обратно в песок, потому что я его любила, и Ной считал его своим братом. Ной был «правильным» братом Картера – в мире, в который он хотел войти, не из того мира, который он хотел покинуть.