Замечаю, как Китнисс начинает смотреть в мою сторону. Пропускаю это мимо и подхожу ближе к Койн.

Она выжидает, когда все уйдут и начинает:

– Вам не обязательно делать вид, что вы влюблены друг в друга, - Койн стала мягче. – Нужно просто показать, что Сноу вас не сломил. Вы остались единой командой. Это будет неожиданностью для всех…

Китнисс недовольно фыркает и складывает руки на груди.

– Ты не понимаешь, девочка… - Койн не злится. – Но это беспроигрышная тактика. Сноу это выбьет, - вздыхает. – Делаете то, что делаете обычно. Только теперь держитесь вместе.

Я киваю головой.

Китнисс напряжённо соглашается.

Неуверенно смотрю на часы. Время тренировки.

– Не смею вас задерживать больше, - Койн проводит рукой по своим волосам.

Китнисс разворачивается первая. Я жду, когда она пройдет, и иду следом.

По дороге в тренировочный центр мы молчим. Даже в лифте и мельком не переглянулись.

Я ничего не хочу говорить.

Прошло слишком много времени. Нам не нужно притворяться друг перед другом.

Мы уже взрослые.

Если наше пребывание вместе поможет победить в этом столкновение с Капитолием – я сделаю.

Я её не люблю…

***

Первая операция в паре с ней. Я спокоен. Два автомата на моём плече помогают вспомнить, что мы на войне. Гейл и Финник пошли патрулировать северную часть местности, на которой мы расположились (глухой лес; по данным Тринадцатого беженцы в пятнадцати километрах от нас). Я и она, исполняя приказ, остались на «базе».

Нас всего четверо. Раньше было восемь, но практика показала, что вчетвером легче исполнять задания. Может, оттого, что мы дольше знакомы…

Остальные отряды расположились в пяти километрах от нас (по обе стороны), а за ними ещё отряды и ещё.

Мы с ней должны привлечь внимание…

Привлечь внимание!

Надеюсь, наши с ней попытки оправдаются и беженцев спасут. А мы даже не знаем сколько их там. Возможно, они уже все мертвы…

Наблюдаю, как она разминает руки и выпускает стрелу в дерево. Она не изменяет своему оружию…

Голоса слева. Мы оба напрягаемся и прячемся за деревья.

Можно расслабиться. Финник и Гейл спокойно идут по невидимой тропинке.

Она сразу выбегает к ним. Я не спеша выхожу следом.

Гейл обнимает её. Она сдержанна.

Парень не особо рад, что мы с ней теперь вместе, но он не показывает. Приказ… спорить нельзя.

– Встретили восьмых, - ко мне подходит Финник. – Ещё часа три и выдвигаемся.

Пешком пятнадцать километров – обычное дело.

Есть время отдохнуть. Я сажусь на землю и опираюсь спиной на дерево. Прикрываю глаза.

Отчаянно пытаюсь вспомнить, когда я перестал обращать внимание на жизнь вокруг меня.

Мне всё равно на всё!

Хотя у меня есть мечта… Я хочу восстановить пекарню отца. Я там вырос. Другим и не хочу заниматься после победы над Сноу. Может, женюсь… Это закономерно.

Странно, но время пролетает быстро.

И вот я уже поднимаюсь с земли, иду за Гейлом и Фиником, рядом она. Исполнительна.

Плотный круг миротворцев… Без репортёров никак… Будем импровизировать.

По сравнению с другими операциями, нынешнее расстояние мы преодолеваем быстро.

Круг миротворцев не такой уж и плотный.

Становится понятно, что здесь был какой-то завод. Жилых домов нет. Где беженцы мы не знаем. В наше поле зрения попадает всего шесть миротворцев. В двух выпускают стрелы Гейл и она. Остальных четверых убивают люди других отрядов. К этому моменту многие отряды подошли к решающему месту. Скоро здесь будет жарко.

Проходим вперёд. Сломанный забор, двухэтажные здания, дальше здания выше и выше. Ребята из пятого отряда говорят, что основная масса миротворцев в центре высоких башен, которые совсем близко от нас. Значит нам с ней туда. Там камеры.

– Пойдём, - говорю я ей.

Гейл обеспокоенно оборачивается на меня.

– Мы вас прикроем, - уверено произносит он.

Я не против. Возражения нет и от Финика. Также с нами идут и остальные ребята из пятого и третьего отряда. Второй и шестой идут в другую сторону. У всех своя роль в этой операции. Все постараются найти беженцев и убить, как можно больше, миротворцев.

Лично я собираюсь разрядить все обоймы.

Ха. Все мои протесты превращаются в ничто, когда я оказываюсь на поле боя. Ненавижу в себе лицемерие.