Резкий звук в ушах. Джек (парень из пятого) падает на землю. Стон боли из его горла. Кровь.

Все быстро реагируют и начинается стрельба. Разряжаю свою обойму и хватаю её за руку. Она мне что-то говорит, но я не слышу. Мы должны уйти отсюда.

– Бежим, - кричу я остальным.

Мне кажется, что миротворцев становится больше. Один упирается прямо в меня и я, схватив его за шею, откидываю его в стену ближайшего здания.

– Куда мы? – кричит она.

– Выполнять задание! – кричу в ответ.

Нас должны увидеть вместе.

Она выпускает стрелы в разные стороны, убивая троих миротворцев. Я сбиваюсь со счёта своих убитых миротворцев. Замечаю, что рядом никого из наших. Где они? Оборачиваюсь. Вижу, что Гейл отстреливается, рядом третий отряд. Финника не вижу, но он там.

Гром. Пули. Взрыв.

Я не могу понять откуда он…

– Туда, - кричит она мне и указывает направо.

Мы забегаем в здание с высокими потолками. Она выпускает стрелу в миротворца сзади нас.

И тишина.

За нами никто не гонится.

Я глубоко дышу.

Гейл и Финник там. Почему они не побежали с нами?

Она озадаченно смотрит на меня.

– Куда дальше? – раздражённо спрашивает она.

– Искать репортёров, - отмахиваюсь я и начинаю движение по огромному зданию. Здесь полно бочек разных размеров, цепи на потолках. Даже предполагать не хочу, что здесь делали раньше.

– Мы их бросили, - говорит мне она после минутного молчания.

Я выдыхаю и разворачиваюсь к ней:

– Можешь вернуться! Не держу!

У неё раздуваются ноздри.

– Да, пошёл ты!

Она проходит мимо меня. Теперь ей захотелось идти впереди.

– Только после тебя, - говорю её спине.

Выходим с заднего входа этого «помещения» (или входа; уже не поймёшь).

Миротворцы!

Я хватаю её за талию и тяну к себе, пряча за спину. Мои выстрелы. Потеря равновесия миротворцев. Их четверо. Они лежат на земле.

Чувствую, что её трясёт. Она держится за мою куртку. Ей страшно.

Я принимаю решение идти дальше. Следующее здание впереди меньше. Но, думаю, в него не стоит заходить.

Она не отходит от меня.

Это странно. Мы давно не были так близко такую кучу времени.

Стрельба далеко от нас. Миротворцев мы не видим.

Смотрю на часы.

– Нас заберут только через час, - перевожу взгляд на неё. – Нужно продержаться.

– Нужно найти беженцев, - спокойно говорит она.

– Нет, - качаю головой. – Нам нужно не мешать.

Девушка недовольно смотрит в мои глаза. Жду возражения, но она молчит. Ещё одна странность.

Китнисс Эвердин мне не возражает. Почему?

Почти незаметный кивок согласия.

Видимо, действительно сильно испугалась. Другого объяснения её согласия я не могу найти.

Она опускает глаза, голову, ставит руки на пояс, отводит взгляд в сторону, выпрямляет спину и замирает.

Я поворачиваю голову в сторону её взгляда.

Камера. Мне кажется она огромной. Оператор и второй (говорит ему, что снимать).

Мы с ней застыли.

– Пойдём, - беру я её за руку.

Мы спокойно идём вдоль здания, а потом заходим за угол.

– Они могут передавать запись прямо в Капитолий, - её голос дрожит.

– Хей, - я заставляю её посмотреть на меня. – Нас уже заметили. Всё будет хорошо.

Как же я ошибался, когда думал, что это обычный приказ. Снова камеры. Снова притворство. Капитолий. Её серые глаза.

Чёрт…

– Пойдём дальше, - замечаю, что камера вновь начинает нас снимать.

– Да, - отвечает она.

Китнисс берёт меня за талию и тянет дальше вглубь. Туда, где тише.

Звон в ушах. Не от взрывов, а от её прикосновений.

Очнись!

Это Китнисс Эвердин. Этим всё сказано. Она никогда тебя не любила и не любит. Во всём виноваты камеры.

– Нужно найти остальных, - говорит она мне.

Её руки соскальзывают с моей поясницы.

Я злюсь.

На Капитолий. На войну. На неё.

Хочу бежать и бежать.

========== 2 ==========

Планолёт зависает в воздухе.

К моменту, когда беженцев смогли найти, их осталось всего двое. Надеюсь, они хоть чем-то нам помогут.