Somnium breve
вернуться

Маковский Сергей Константинович
Шрифт:

«Бойся призраков — теней, теней…»

З.Н. Гиппиус

Бойся призраков — теней, теней из страны когда-то милой: сердцу, не забывшему о ней, тени скажут: было. В час раскаянной тоски, тоски суженой тебе судьбою, двинутся туманные полки, уведут с собою. В омуты свои — назад, назад путь душе твоей укажут, мертвою водою окропят, саванами свяжут. Бойся памяти больной, больной грусти о давно любимом, о любви, развеянной давно на могилах — дымом.

«О, ты, которой нет…»

О, ты, которой нет и не было на свете, ты, вечности ответ на ров тысячелетий! Кто ты, над дольной тьмой небес прообраз нежный, владычица земной надежды безнадежной? Ты — чудо? или бред? Один Господь рассудит. О, ты, которой нет и никогда не будет.

«У ночи я опросил бессонной…»

«Only this, and nothing more…»

Edgar Allan Poe

У ночи я опросил бессонной: Чей это плач неугомонный в о тьме я слышу вновь? Кто это вещей птицей стонет, дрему от век усталых гонит? Ночь ответила: Любовь. Но кто ж она, мое страданье?.. О ком невольного рыданья нет сил остановить? И голос ночи мне ответил: — О той, которой ты не встретил, но не мог забыть.

Ее песня(«У ночи я опросил бессонной…»)

Когда, гонимый темным бредом, скитался ты в пустыне — как тень твоя, брела я следом, послушнее рабыни. Когда тобой владела сила и ты был весь как пламя — твое из битв я выносила пылающее знамя. И перед сном, монашкой черной, я над тобой клонилась, водой кропила наговорной и о тебе молилась. Усни! Далеких песен рая земные сны чудесней. Усни, моей во сне внимая баюкающей песне.

«Все тени, тени… Только там, в просвете…»

Все тени, тени… Только там, в просвете полуопущенных оконных штор, ночное небо, светя и не светя, ночное небо — на меня в упор. Что это — смерть? В сиянии застывшем провидит сердце гробовую тьму, невечное становится небывшим, ни цели, ни предела ничему… И вдруг, придушен хлынувшей тоскою, почувствуешь — о, Господи, прости! — такое одиночество, такое, которого нельзя перенести.

«Мелодии полузабытой…»

Л.Е. Румановой

Мелодии полузабытой глухие звуки, в час ночной, пробормотал рояль разбитый моей соседки за стеной. Не в первый раз она играла, но не прислушивался я, — а нынче, вспомнив, замирала и плакала душа моя… Дымится озеро лесное, вечерняя сереет мга, и пахнут вереском и хвоей извилистые берега. С тобой, далекая царевна моих младенческих стихов, встречаемся мы ежедневно на валунах, у берегов. Мы рады северному лету, прохладе, соснам, тишине… И запоешь ты песню — эту, тебя напомнившую мне.

«Я вернулся в отчий дом…»

Я вернулся в отчий дом, о далеком не жалея, — стынет под косым дождем вырубленная аллея. Жду, переступив порог, не узнать сеней знакомых: продырявлен потолок, пахнет затхалью в хоромах. В комнату к себе, скорей! Жалобно скрипят ступени, притаилась у дверей жуть постылых привидений. Точно пугала, кресты труб чугунных — в окна, с крыши… Ни души. Из темноты — писк голодной мыши.

Кума («Как быть с тобой, убогая кликуша?..»)

П. Ставрову

Как быть с тобой, убогая кликуша? Все маешься и голосишь больней, час от часу взывают вопли глуше из темноты и нищеты твоей. И то сказать, под кровлею дырявой тесна, грязна постылая изба, и ключ от двери со скобою ржавой кривой куме подкинула судьба… Брось, старая! Сиротскую награду и ждать уж недолго. Кума придет, обмоет, обрядит, зажжет лампаду и в дверь на волю, не спросясь, толкнет.