Месяц тянулся слишком долго. Слишком медленно и в то же время слишком быстро. У Гарри и Гермионы была куча времени на решение одной проблемы, и параллельно катастрофически мало было дано на решение другой. Дурсли были предупреждены и уговорены, хотя они меняли решение по сто раз на дню (руководил «парадом» Вернон Дурсль). И пусть Гарри уже давно махнул на это рукой, Гермиона упорно доказывала им по десятому, а может, и по сотому кругу, что их упрямство ни к месту, что им надо доверять Гарри и Ордену, что в Министерстве небезопасно и что им надо будет покинуть этот дом, если им дорога жизнь. Когда сил не хватало у Гермионы – после криков дядюшки Вернона любой сойдет с ума – они закрывались в комнате Гарри, ставили Оглушающее заклятие и вновь продумывали план поиска крестражей. Где они могут быть, с чего начать, как они вообще выглядят? Четко разобрались ребята только в том, что все крестражи должны быть очень значимы, иметь большую ценность для Волан-де-Морта. Гермиона предлагала Гарри множество вариантов того, где может находиться чаша Хельги Пуффендуй, но парень со временем вообще начал отрицать то, что она может быть крестражем.

– Подумай, Гарри, ведь ты видел память Волан-де-Морта, ты знаешь, как для него это важно. Значит, чаша может быть одним из крестражей.

– Я уже ни в чем не уверен. А может, у меня галлюцинации и тебя тут нет?

– Хватит страдать ерундой, сосредоточься на чем-то более важном, чем жалость.

– У меня самобичевание через 15 минут, не выбивай меня из графика.

– Твоя ворчливость, видимо, заразна, – вздыхала Гермиона.

И они, точнее, она, по новой прокручивала варианты того, что может быть крестражами и где они в таком случае могут быть.

В один из таких дней, в принципе, ничем не примечательных, когда до совершеннолетия Гарри оставалось две недели, возле дома на Тисовой улице раздался хлопок. Кто-то трансгрессировал, не иначе. Гермиона, которая первая услышала этот звук, пробормотала что-то Гарри, который в недоумении посмотрел на неё, резко выронившую свой тост с джемом и убежавшую в коридор. Волшебная палочка всегда была при себе. Использовать магию в присутствии маглов запрещено, но ничего страшного, у Министерства достаточно поводов и без этого, чтобы упрятать юных волшебников в Азкабан.

Она рванула дверную ручку на себя как раз в тот момент, когда Драко хотел постучаться. Обескураженная, взволнованная, забывшая про все обиды. Она сейчас перед тобой, ну чего же ты стоишь тут, глупец? Подойди и обними ту, ради которой рискуешь жизнью. Но Драко просто стоял, глядя на неё, как в первый раз.

– Зачем ты пришел? – прошипела Гермиона.

– Я…ты мне нужна.

– Ты мне не нужен, Драко, – процедила она, выходя на порог.

– Кто там? – подал голос спешащий на помощь Гарри.

– Все нормально, я разберусь сама, – так она обычно отвечала, когда к ним навязывался продавец библии или пончиков.

– Я люблю тебя…

– Сколько ещё раз мне сказать, что ты мне не нужен, Драко?

– Я не верю этому.

– А чему бы ты поверил?

– Ну скажи наконец правду, неужели это так сложно?!

– Это не сложно, потому что я уже сказала правду.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Без сомнений.

– Дрянь…

– Убирайся.

– Я уже попросил прощения!

– А потом сбежал с егерями!!! Что, думал, я не узнаю?!

– Я думал, что ты поймешь. Я не мог оставаться с отцом…и выполнять приказы

Сама-Знаешь-Кого…

– А так ты, конечно, не выполняешь его приказы, – с сарказмом произнесла она. – Может, стоило оставить всё, как есть?

– А так было бы лучше?

– Так было бы правильно.

– Откуда тебе знать, что правильно, а что – нет? Цена вопроса?

– Не говори чепухи. Все могло бы быть прави…

– Хватит этих «если бы». Меня это раздражает, – усмехнулся парень.

– За этот год я не смогла тебя изменить.

– Да, я замечал твои попытки.

– Интересно, и как же так получилось, что ты заметил что-то, кроме себя любимого?

– Ну, всё довольно просто: я тебя люблю.

– И снова эти слова…

– А ты ждешь чего-то нового? Без проблем. Ты самоуверенная, самовлюбленная, доверчивая заноза в заднице. Так лучше?

– Как же ты сейчас похож на Блейза.

– Не думаю. Я все же не черный обаятельный нарцисс.

– Но ты нарцисс. А теперь ещё, оказывается, расист.

– Ты, кажется, хотела поговорить о другом.

– Нет. Ты знаешь, мне ужасно сильно теперь захотелось пообсуждать проблему расового неравенства, если ты, конечно, знаешь, что это.

– Выключи режим «змеи», ладно?

– Режим «змеи»?! Я гриффиндорка, не забыл?

– Даже если бы хотел, не забыл. Таких истеричек редко забывают.

– Я истеричка? Это почему же?

– У меня много причин так говорить.

– Например? Давай рассуждать логически, хотя я не уверена, что ты слова-то такие знаешь, – все больше злилась Гермиона.