– Почему тело не привез?

– А куда мне его? Фотографии сделаны. А труп команда Иваненко должна была доставить.

– Борисов, ты представляешь, что через сутки на жаре с трупами становится? Почему сразу Иваненко не вызвал?

– Виноват, господин капитан! Завертелся.

– Виноват он... Вот именно, что виноват! Это ж надо, полмиллиона рублей! Ладно, закрыли тему. Доложу наверх, что Шаман выбыл. Что там за история с гражданскими?

– В ходе операции в лагере обнаружилось трое гражданских. Их не тронули, просто отпустили.

– Просто отпустили?!! А что ж помощь не оказали, почему бросили в поле?! Нам здесь дальше работать, почему до места не доставили?

– Виноват, господин капитан! Там до Заливки всего пара километров было. Кто ж знал, что они так и останутся на месте?

– Борисов, опять нарываешься! Тебе победа над Шаманом глаза застила! Как они с раненым бы потащились? Там тяжелый без сознания оказался!

– Не было там раненого, все целы были, так, одни царапины! Вот кого хотите спросите, проверьте! Поршнев их выводил из лагеря, Матвеев и Ильин в оцеплении стояли.

– И проверю!
– Дежурный, Матвеева и Поршнева ко мне!

Вызванные явились спустя несколько минут.

– Рядовой Поршнев, доложите о состоянии гражданских, найденных на месте лагеря! Были у них травмы?

– Есть доложить! Девушка и парень вроде целы были, только посечены сильно, а у мужчины на голове рана была, кровило сильно.

– Рядовой Матвеев, есть, что добавить?

– Так точно! Мужчине потом хуже стало, а девушка с парнем в шоке были!

– Свободны!

Рядовые вышли из кабинета, а капитан многозначительно посмотрел на лейтенанта.

– Борисов, я тебя прикрываю только потому, что победителей не судят! С гражданскими поработали, отказ от претензий они написали. Но это только в этот раз, в другой раз никто за тобой подтирать не будет! То, что Шамана завалил, да еще без особых потерь - поздравляю, молодец, но то, что живым не взял или хотя бы тело не привез - это твой косяк! Идите, лейтенант Борисов, подумайте. Премию вашему подразделению выпишут до конца месяца.

– Есть идти!
– И лейтенант с видом победителя покинул кабинет начальства, услышав напоследок:

– Это ж надо, полмиллиона рублей!..

Интерлюдия 6.

Наташе Ивановой с детства внушали, что если хорошо учиться, много трудиться, помогать младшим и слушаться старших, все в жизни сложится хорошо. Наташа старалась. Затемно вставала, чтоб покормить скотину, бежала 5 км из своей деревушки по горному серпантину в школу, потому что, если жить в интернате, некому будет помочь маме с младшими детьми. Уроки старалась делать на переменах, чтобы дома успевать постирать, прибрать, погладить, искупать, покормить, подоить... И искренне не понимала, почему ее все вокруг жалеют. Мама, стремясь подарить отцу наследника, родила одну за другой пять дочерей, и только после получилось родить сына. Частые роды измотали женщину, а бабушка была старенькой и успевала только готовить на всю ораву, так что почти весь быт многодетной семьи пришлось взвалить на себя старшей дочери. Но Наташа вовсе не унывала, у нее подрастало четыре помощницы и гордость семьи - Максимка - будущий хозяин. Правда сестры как-то не спешили помогать по дому, предпочитая допоздна проводить время в школьном селе, где был клуб, библиотека, детские площадки, так ведь и Наталья со временем приноровилась справляться со всем хозяйством быстрее и частенько успевала прибежать вечером на часик к подружкам. А мелкие, что?.. успеют еще наработаться...

Первый звоночек прозвенел после седьмого класса. Наташа закончила среднюю ступень на одни "превосходно" и "хорошо", и была рекомендована к зачислению в старшую школу. Одна беда - обучали старшие классы только в Павловке, которая находилась еще дальше. И ее директор наотрез отказывался принимать девочку без проживания в интернате.

– Да поймите вы!
– объяснял он родителям.
– Тридцать километров по нашим горам нельзя каждый день бегать! Это ж как марафон каждый день! А если случится что-нибудь с девочкой!? А если обидят лихие люди?! Вы ж сами локти кусать будете! Только интернат!

Но за проживание и питание надо было платить. Пусть и не очень большую сумму, но сильно ощутимую для их многолюдной семьи. Еще и младшие вой подняли, осознав, что могут остаться не только без няньки-кормилицы-поилицы, но и без обновок к школе. Всем миром Наталью уговорили годик потерпеть, пообещав взять на откорм скотину, чтоб забить по осени и заплатить за двух сестер разом.

– У тебя ж направление три года действует! Потерпи, родненькая. С Анечкой-то, поди, еще и веселее учиться будет! А пока дома сидишь, заработаешь еще. Вон, козий и кроличий пух как в городе ценится, шали по пятерке на рынке продают, да и молочко парное можно возить, и творожок...

И Наташа терпела. Чесала кроликов и коз, откармливала гусей и овец. Даже пару индюков на пробу завела. За зиму бабушка научила ее вязать тонкие платки и шали, а на выходные отец грузил ее на телегу и возил в город, где она стояла на базаре и торговала рукодельем и деревенскими продуктами. Свинья с поросятами сыто хрюкала в загоне, а свинка-копилка, купленная отцом, пополнялась рублями.

Гром грянул, откуда не ждали. Сестрица Аня, окончив среднюю ступень, сбежала из дома поступать в старшую школу в Махачкалу вместе со своими подружками. Попутно опустошив копилку и родительскую заначку. Обезумевший отец вместе с другими родителями разыскал беглянок, когда уже было поздно. Девчонок ограбили, избили и изнасиловали. Существо с потухшим взглядом, вернувшееся домой, мало напоминало смешливую легкомысленную сестренку. Все деньги, заработанные той зимой, ушли на лечение и развлечение Ани.