Я прячусь за спинами публики, по возможности стараясь не попадать в объективы камер, но не слишком активно, за полтора года я слишком сильно изменился, отрастил волосы, вытянулся и загорел. Вряд ли меня можно вот так вот с ходу узнать. А бросить Наташку одну в такой день не могло быть и речи, и так Григорий наотрез отказался идти на данное торжество. Мужественный человек, выдержал несколько дней уговоров и не сдался.

– Геннадий Аркадьевич, приятно вас увидеть. Наталья Сергеевна, мои поздравления, выглядите сегодня просто великолепно!
– к нам вальяжно подходит новоиспеченный дворянин Гавриленков со свитой.

Оказывается при создании рода, положено брать новую фамилию, чтобы как бы подчеркнуть отмежевание от старой семьи. В основном люди не мудрят, ограничиваются заменой или добавкой одной-двух букв. Так Наталья из Ивановой стала Ливановой, а купец Гавриленко - Гавриленковым. Я, когда буду подавать прошение от своего настоящего имени, попрошу дать мне фамилию Васин. По-моему, символично.

– Здравствуйте, Иван Иванович. Примите и вы наши поздравления. Надеемся, сие скромное украшение, - киваю на новенькую печатку, - поможет вам и дальше оставаться таким же успешным...
– на язык так и просится слово бизнесменом, но мне удается вовремя себя одернуть, - ...предпринимателем.

– Хо-хо, слово-то какое подобрали, Геннадий Аркадьевич! Действительно, все время приходится предпринимать усилия для поддержания дел в порядке. Помнится, вы упоминали, что у вас есть идеи, которые могут принести нам с вами некоторую выгоду?..

– Возможно, Иван Иванович. Когда вы сможете уделить мне время?

– Не хотелось бы откладывать, удобно ли вам будет навестить мою контору послезавтра, например, в час?

– Конечно, я непременно буду у вас в назначенное время.

Словесные конструкции ужасно утомляют, но место обязывает. В своей конторе этот внушительный дядька разговаривает не менее изящно, но исключительно матом. Я, когда первый раз это услышал, аж заностальгировал: мой первый инструктор по полетам в Сызрани говорил с курсантами в основном на том же языке.

А еще хорошо, что купчина сразу просек, с кем в нашей семье надо иметь дело. Все эти хлыщи, что пытаются сейчас очаровать Наталью, напрасно тратят время, - что бы ни было написано в царской грамотке, главой нашей маленькой семьи был, есть и пока еще буду я.

Еще несколько незначащих разговоров, знакомств и поздравлений и можно смываться с этого праздника жизни. Господин Гавриленков приглашает нас в ресторан, где вместе с еще несколькими награжденными и всеми гостями собирается отметить это событие со всей широтой купеческо-дворянской души, но мы вежливо отказываемся. Наташку едва держат ноги, а мне не очень интересно, - я таких пьянок навидался за свою жизнь немало.

И лишь перед самым уходом позволяю себе взять у проходящего официанта бокал с шампанским.

Интересно, какой он на вкус, мой успех?

Успех шибает в нос пузырями, оставляя на языке кисло-сладкое послевкусие.

Интерлюдия 11.

– Отец, они опять урезали нам квоту на алексиум!
– Потемкин-младший врывается в кабинет отца, потрясая письмом из императорской канцелярии.

– А ты ожидал чего-то иного?
– тяжелый взгляд старшего князя заставляет наследника осечься на полуслове.
– У императора теперь Волковы да Юсуповы в почете. Как же, бунт предотвратили! Защитнички!!!
– последнее слово князь практически выплевывает.

И в самом деле, обидно, когда столь тщательно подготавливаемый тобой план рушится из-за нелепой случайности. Ну кто мог предположить, что Суханов-Залесский окажется именно в том училище, где глава ПГБ будет прятать своих внуков!

Осторожные подталкивания кавказцев, многолетние интриги, куча денег, наконец!
– все пошло коту под хвост. Спешно поднятые по тревоге Волковы и Юсуповы давят сумятицу в зародыше и в результате оказываются спасителями Отечества, а так долго готовившиеся Потемкины остаются у разбитого корыта. А ведь старший князь даже речь заготовил, с которой собирался на аудиенцию к царю, якобы узнав о готовящемся безобразии. Не хватило всего нескольких дней.

– Когда Мишка будет готов?
– вопрос задается не в первый раз, но ответ сына неизменен.

– Отец, ему всего одиннадцать лет! Ты же знаешь, источник устанавливается ближе к тринадцати. Еще рано!

– Все равно, усиль тренировки! Девок пожалел, и что в итоге? Третье паломничество подряд и так будет смотреться подозрительно!

– Это мои дети! Я не дам их калечить в угоду твоим амбициям! Хватит и того, что у меня нормального детства не было!

– Ты у меня еще поговори!!! Детства у него не было! Да в твое детство и юность было столько вбухано, что...
– воздух в кабинете ощутимо запах озоном. Часть бумаг со стола князя слетела, но не упала на пол, а начала кружиться, набирая скорость.