Во-вторых, конечно, метеориты. Что о них известно? Каковы их свойства? Почему мой источник так на них реагирует? И, главное, где замечены их наибольшие скопления?

Что ж, частично на эти вопросы ответы я получил. Метеориты оказались .... та-дам!!! ... грибами!!!! Инопланетная жизнь реально существует! Правда не знаю, можно ли считать их братьями по разуму, по крайней мере с людьми они не разу не говорили. Хотя может именно это и является признаком их разумности. Жалко, что растут они ну о-о-о-чень медленно. Но самым главным для меня выводом было то, что в местах падения изначальных метеоритов вполне возможно уже наросла новая порция, которая только и ждет, что приду я и вытяну всю ее силу на благо меня, любимого.

Щаззз, три раза...

Официальные места падений все до одного оказались частной клановой или государевой территорией.

Вот неожиданность-то! А я-то думал, один я здесь умный!

Но все же выход нашелся в карте подземных водных потоков Московского генерал-губернаторства, составленном в 1984 году по заказу какого-то ведомства. Карту я скопировал себе и тщательно изучил. Не зря! Удалось найти несколько озер, куда предположительно должны были стекать воды из нужных мне мест. Первое же купание показало рост источника примерно вдвое. И пусть это смешной размер, по сравнению с тем, что у меня был, но оцените трудозатраты: две недели копать, не разгибаясь, или искупаться разик, пусть и поздней осенью. Наташка, не знавшая о подоплеке нашего выезда ни природу, смотрела на меня, как на идиота. А еще именно на берегах того озера я заметил, что есть места, где я непроизвольно проваливаюсь в какое-то подобие транса, после чего чувствую себя значительно лучше. Оказывается, до сих пор я не замечал, как сильно на меня давит отсутствие источника.

Естественно, что я стал искать такие места, пытаться в них медитировать, лежать, стоять, зарываться в землю и прочее-прочее. Пил воду из озера. Жрал крупинки алексиума. Сначала даже завел тетрадь, где хотел отмечать результаты своих экспериментов, но потом подумал, и решил, что уж такие-то данные я запомню, а давать в руки неизвестных такой материал как-то не хочется. Ну их нафиг, самому мало. Плохо только, что все найденные крупицы метеоритов до сих пор высасывались мной подчистую буквально за несколько минут - до конца восстановления по моим прикидкам оставалось еще несколько месяцев. Но вот после я надеялся с помощью таинственного начальства Григория все-таки пробраться в госпиталь к матери и подложить ей как-то алексиум. Может, случится чудо, и ей поможет этот метод так же, как и мне.

– Геннадий Аркадьевич, вы же понимаете, что наш музей не будет выкупать вашу часть клада по рыночной стоимости?

– Конечно, понимаю, Эдуард Павлович, но согласитесь, то, что вы мне предлагаете - это мышкины слезки. Реальная стоимость нашей части даже за вычетом доли государства значительно превышает предложенную вами сумму. Я, конечно, не эксперт, но оценивать исторические предметы по стоимости материалов - это как-то... неэтично.

Я торгуюсь с директором Московского Государственного Музея уже вторую неделю. Казна сразу забрала свою долю самыми ценными предметами из клада, а оставшуюся часть тоже замылили, как историческую ценность. Размер нашей доли целиком и полностью зависит теперь от экспертной оценки сидящего напротив меня человека.

– Геннадий Аркадьевич, уверяю вас, даже если вы обратитесь в Петербургский Государственный Музей, вряд ли вам предложат больше. К сожалению, фонды, выделяемые на содержание музеев министерством и попечителями, весьма ограничены...

Жлобы! Ну, натуральные жлобы! Жлобяры!!!

Моя жаба злится, бесится и рыдает на пару в обнимку хомячком. Это ж надо! Предложить за весь клад всего 180 тысяч! Видите ли, нету у них больше фондов! Так надо искать! Выбивать! Работать в этом направлении как-то!!!

– Эдуард Павлович, скажите, а если я попрошу свою долю не деньгами?

– Что же именно вас интересует, молодой человек?

Мазеин-Давыдов постоянно вертит в руках пенсне, то водружая его себе на нос, то полируя платочком, чем несказанно меня раздражает. Вот и сейчас он в очередной раз снимает его и начинает начищать. Достал.

– Насколько я знаю, министерство культуры и истории имеет некоторую квоту на выдачу родовых указов. Мы с Натальей Сергеевной для того и покинули родные места, чтоб попытать счастья и заработать себе герб. И деньги нам нужны именно для этого. И согласитесь, если вы поспособствуете нашему начинанию, то все останутся в выигрыше: ваши фонды останутся в неприкосновенности, мы с тетей исполним свою мечту, а у музея появится новая экспозиция, переданная в дар благодарными жителями Москвы.

Пенсне опять водружается на нос и поворачивается в сторону Наташки.

– Наталья Сергеевна, это так?

А Наташка давно уже сидит со стеклянными глазами, слушая наши дебаты. Ее робость перед клановым аристократом так велика, что Эдуард Павлович уже давно предпочитает общаться исключительно со мной. Тыкаю ее в бок.

– Да-да, конечно, как скажете...
– и снова тупой взгляд в пространство.

Да уж, послал бог помощницу.

Но я вижу, что этот чиновник от культуры уже заглотил наживку. Предложенный мной вариант обдумывается, взвешивается и признается достойным.

Да!!! Я узнал, что благотворительность и меценатство входят в список угодных империи деяний и может быть отмечено родовой грамотой. Принимают решение по таким вопросам конечно в Петербурге, но я буду не я, если директор МГМ не пробьет нам этот указ.

– Признаться честно, я не прорабатывал такой вариант, но думаю, это вполне возможно.

Йесс!!! Он наш!

– Мы с Натальей Сергеевной будем очень рады, если, скажем через...?

– Давайте встретимся через неделю, я думаю, этого времени будет вполне достаточно. На кого будем оформлять указ?